Не всякий даже опытный целитель так чутко может нащупать точку напряжения и так быстро купировать столь серьезное осложнение.
– Благодарю вас, мастер-целитель, – я снова кивнул. – Но мне, пожалуй, нужно идти. Смена моя давно закончилась, да и сил совсем не осталось.
Мне отчаянно хотелось есть, спать и чтобы меня никто не трогал хотя бы пару часов. Но перед тем как уйти, я сделал вид, что хочу последний раз взглянуть на Сеньку через смотровое окошко.
На самом деле, это было прикрытие для Конюхова и Преображенского.
Я искал взглядом своего нового, неожиданного знакомого – того самого говорящего бурундука. Но его и след простыл. Ни на лампе, ни на шкафах, нигде в операционной его больше не было. Словно привиделся. Или он просто решил, что его миссия на сегодня выполнена, и отправился по своим, бурундучьим, делам.
Конюхов отправился оповещать родителей, а я побрел в раздевалку на ватных ногах, голова гудела, как трансформаторная будка. В ушах все еще стоял писк медицинских приборов и скрипучий голос этого… бурундука. Что это вообще было? Галлюцинация от переутомления?
Или мой переход в этот мир сопровождался не только потерей большей части сил и обретением нового тела, но и способностью видеть то, что скрыто от других? Каких-нибудь там духов, элементалей или что у них тут водится
Вопросов было больше, чем ответов, и времени на то, чтобы найти эти самые ответы, катастрофически не хватало. Сейчас главным было то, что Сенька жив и, надеюсь, пойдет на поправку. А с летающими говорящими грызунами я разберусь потом.
Может, даже к местному аналогу психиатра схожу, если это повторится. Хотя, что-то мне подсказывало, что это был не глюк. Уж слишком реальным и… ехидным был этот пушистый комментатор.
Переодевшись в свою старую, но чистую гражданскую одежду, я поплелся домой. По пути заскочил к единственному в округе банкомату, чтобы проверить баланс на своей зарплатной карте.
Цифры на экране оптимизма не внушали. Денег оставалось совсем немного, так что о моей любимой двойной шаурме у Ашота сегодня можно было даже не мечтать. Придется затянуть пояс потуже и снова переходить на подножный корм в виде овсянки и макарон.
Моя зарплата адепта скорой помощи составляла целых двести рублей в месяц. Шикарная сумма, если не считать, что восемьдесят из них я исправно отдавал за аренду своей скромной конуры на окраине города.
Плюс коммунальные платежи, которые в последнее время почему-то росли, как грибы после дождя. Плюс расходы на связь, плюс проезд на дребезжащем городском автобусе. В общем, после всех этих обязательных трат на жизнь оставались сущие крохи, которых едва хватало на самые необходимые продукты.






