Эх, как же плохо не иметь авторитета! Будь я сейчас в своем старом теле, в своем привычном статусе ведущего хирурга, одно мое слово – и все бы уже строились в очередь на обследование.
А тут… адепт.
Сразу вспоминается старая поговорка: «без бумажки ты букашка, а с бумажкой – человек». Только тут вместо бумажки – ранг в Гильдии Целителей. Но ничего, у меня есть кое-что посильнее рангов – знания и опыт. А еще я неплохо научился влиять на людей, когда это действительно необходимо. Иногда, конечно, приходится прибегать к не самым стандартным методам.
– Понимаю ваши сомнения, – я мягко обратился к родителям, игнорируя пыхтящего Григория. – И Сеньку вашего понимаю, никто в больницу не хочет. Но послушайте меня внимательно. У «Стеклянной лихорадки» есть характерные признаки. Один из них – лазурная сыпь на коже. Вы сами сказали, что у Сеньки ее почти не было. Это уже настораживает. Второе – кашель. Он у него не «стеклянный», не тот, что описывают при этой болезни. Он глухой, с хрипами. Это тоже нетипично. Я не пугаю вас, но лучше перестраховаться и провести полное обследование легких.
Про свой «Сонар» я, разумеется, умолчал. В этом мире о таких способностях у простого адепта никто знать не должен, а то вместо благодарности можно и неприятностей себе нажить. Незачем пока никому об этом знать.
Григорий снова взорвался. Его терпение, видимо, лопнуло окончательно.
– Да что ты себе позволяешь, Разумовский?! – заорал он, забыв про мое имя. – Адепту не положено ставить диагнозы и тем более спорить со старшими по рангу! Ты должен знать свое место и помалкивать, когда говорят целители! Я – Целитель третьего класса! И ты будешь делать то, что я скажу!
– Жизнь этого мальчика, Григорий, куда важнее всех твоих рангов и моего места, – спокойно, но твердо ответил я. – И если есть хоть малейший шанс, что я прав, мы обязаны его проверить.
Тут в разговор неожиданно вмешался отец Сеньки, Василий, тот самый, которого я вытащил с того света. Он, хоть и выглядел еще бледным и уставшим, смотрел на меня с явным доверием.
– Господин лекарь, – обратился он ко мне, проигнорировав Григория. – Мы вам очень благодарны. И мы обязательно сходим в поликлинику. Проверим Сеньку. Только не сегодня, ладно? Я что-то так вымотался после всего этого… нужно прийти в себя, отдохнуть. А завтра-послезавтра обязательно сходим.
Григорий победно хмыкнул и смерил меня торжествующим взглядом. Мол, видишь, никто тебя слушать не собирается. Я лишь пожал плечами и вышел в коридор. Спорить дальше было бесполезно.
Я слишком хорошо знал людей. Эти мне не верят. Или верят, но очень слабо, где-то на уровне «а вдруг». Они уже решили для себя, что их ребенок почти выздоровел, и, скорее всего, ни в какую поликлинику они в ближайшее время не пойдут.






