Мать ребенка, заметив мой взгляд, как-то виновато улыбнулась.
– А это Сенька наш… Тоже вот, прихворнул, – сказала она, и в голосе ее прозвучала знакомая тревожная нотка. – «Стеклянная лихорадка» эта, будь она неладна. Сенька, иди сюда, не бойся, господин лекарь хороший.
Мальчик отрицательно замотал головой и еще глубже забился в тень.
– Да мы уж думали, все, пик прошел, – продолжала женщина, понизив голос. – Вроде на поправку пошел. Только кашляет еще…
Но мне этот кашель сразу не понравился. Он был каким-то глухим, надсадным, совсем не похожим на тот самый «стеклянный» кашель, о котором трубили по всем углам. И в нем слышались какие-то тревожные, хриплые нотки.
– Можно я его осмотрю? – попросил я как можно мягче. – Подойди, пожалуйста, Сенька, я не обижу.
Мать снова позвала сына, и тот, помедлив, все же высунулся из-за угла и опасливо подошел ко мне. Я быстро, чтобы не напугать, провел рукой по его спинке, якобы слушая дыхание.
Лазурных пятен, характерных для «стекляшки», не было.
– А пятен у нас и не было почти, – тут же знающим тоном заявила мать. – В интернете пишут, они не всегда бывают. Особенно если форма легкая.
Я кивнул, продолжая свои манипуляции. Мой «Сонар» уже заработал, сканируя маленькое тельце. Пришлось приложить усилия, чтобы хоть что-то разглядеть. И то, что я увидел в его легких, заставило мое собственное сердце болезненно сжаться. Я ничего не сказал, стараясь сохранить невозмутимое выражение лица, но внутри все похолодело.
– Послушайте, – я повернулся к родителям Сеньки, стараясь, чтобы мой голос звучал как можно спокойнее, но в то же время настойчиво. – Боюсь, у вашего сына не «Стеклянная лихорадка». Это кое-что другое. И, похоже, нечто более серьезное. Его нужно срочно госпитализировать для обследования.
----------
Глава 2
Мать Сеньки, услышав мой вердикт о госпитализации, удивленно вскинула брови. На ее лице отразилась целая гамма чувств: от испуга до легкого раздражения.
– Господин лекарь, – осторожно произнесла она. – Вы, конечно, мужа моего спасли, спасибо вам огромное, от всего сердца! Но вы уж палку-то не перегибайте. Какая госпитализация? Ему же лучше! Он почти не кашляет уже!
Тут же, как черт из табакерки, в разговор встрял Григорий, который, видимо, только и ждал момента, чтобы снова блеснуть своим авторитетом.
– Да вы его не слушайте, женщина! – махнул он рукой в мою сторону. – Он всего лишь адепт! Что он там понимать может? «Стекляшка» – она и есть «стекляшка». Пик прошел, значит, скоро совсем на поправку пойдет. А этот вам сейчас наговорит!
Сенька, услышав страшное слово «больница», тут же подскочил, как ошпаренный, и с криком «Не хочу в больницу! Не пойду!» пулей вылетел из комнаты и снова скрылся в коридоре.
Ну вот, приехали.






