В первые секунды они не стреляли, потому что опасались попасть в своих, а когда северяне раскидали копейщиков и скрылись в башне, закидать их стрелами у саркельцев не вышло чисто технически. Вход в донжон, как сразу отметил Сергей, был спроектирован правильно. То есть максимально затруднял обстрел снаружи. Зато позволял нескольким воинам удерживать коридор. Что они и сделали. А тем временем остальные ударили в спину гузам, пытавшимся прорваться к своему начальству.
Которое даже не успело осознать, что произошло, пучило глаза и тоненько повизгивало, находясь в той стадии восприятия реальности, когда сознание всё никак не может с этой реальностью смириться, жалобно заявляя: «Этого не может быть!», «Только не со мной!»
Но острое железо у горла оказалось достаточным аргументом, чтобы дальше подёргивания и повизгивания сопротивление реальности не зашло.
Сергей глядел поверх бледной лысой макушки (ритуальная хузарская шапочка давно свалилась) на учинённый в помещении разгром и в очередной раз радовался, что он — на правильной стороне.
Например, никто из его товарищей не обращал внимания на забившуюся в угол полуголую девчонку. Те, кто не участвовал в блокировке входа, обыскивали покойников, по ходу превращая в покойников тех, кто задерживался по эту сторону вечности. Секс с малолеткой их не интересовал. Разве что Машег время от времени косил глазом в её сторону, не забывая о главной задаче: взобравшись на галерейку, он через узкую щель держал под прицелом кусок коридора перед входом.
В коридор, впрочем, никто пока не совался. Двое подстреленных гузов оказались достаточным предупреждением. Особенно один, который был ещё жив и жалобно вопил, требуя его вытащить.
Но среди сгрудившихся за поворотом дураков не было, и гуз продолжал страдать.
— Отпусти этого тюленя! — велел Харальд, нависая над столом и перепуганным тудуном.
Держать обмочившегося от страха хузарина — не самое большое удовольствие. Но Сергею даже потребовалось небольшое волевое усилие, чтобы выполнить команду. Ведунский ножик так хорошо лежал на тудуновом горле. Небольшое круговое движение…
Но не в этот раз.
— Я — Харальд-ярл, — сообщил нурман. — Тот, кого ты хотел ограбить! На меня смотреть! — Он ухватил Сабриэля за бороду, задирая тудуну голову. — Дерзкий! Переведи ему и объясни, кто я!
Сергей перевёл. И объяснил, добавив от себя, что нурман — оборотень. Превращается в медведя и жрёт своих жертв живьём, начиная с гениталий.
— Любит, где мясцо понежнее, — пояснил он.
От тудуна завоняло гуще.
— Из такого дерьмо давить — одно удовольствие, — заметил присоединившийся к ним Сигвард. — Само так и лезет.
— Это он так защищается, — ухмыльнулся Сергей. — Отпугивает.
И сообщил, какие привычки он только что приписал Харальду.






