ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Скоро Тмутаракань войдёт в состав Руси, но пока её, захваченную людьми Олега Киевского, не удержать. Нескольким сотням русов с норманнами не выстоять перед армиями в тысячи мечей. Вопрос в том, кто опередит соперника: Византия или Хазария. Бывший воевода Сергей, теперь отрок Вартислав, видит это ясно и упорно пытается понять, зачем Олегу сдался Самкерц. Но сперва ему надо решить задачку проще: как всем им пережить столкновение гигантов? Дерзкий Александр Мазин Скоро Тмутаракань войдёт в состав Руси, но пока её, захваченную людьми Олега Киевского, не удержать. Нескольким сотням русов с норманнами не выстоять перед армиями в тысячи мечей. Вопрос в том, кто опередит соперника: Византия или Хазария. Бывший воевода Сергей, теперь отрок Вартислав, видит это ясно и упорно пытается понять, зачем Олегу сдался Самкерц. Но сперва ему надо решить задачку проще: как всем им пережить столкновение гигантов? ==================== Пролог Пролог — … а также болгаре злокозненные неутомимо старания прилагают, дабы привлечь на свою сторону пацинаков. И озабочены сим союзом настолько, что соединяют браком сыновей своих с пацинакскими девами, дабы приготовить сим военное сотоварищество против нас. Посему прошу, Ваше Святейшество, молитвенного благословения Вашего, заступничества пред Господом и заступничества пред Господином нашим Автократором Василевсом, да живёт он вечно, ради оборонения нас от врагов земных, яко молитвы Ваши обороняют нас Небесным благоволением!.. — при этих словах тонкие уста ст

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

В первые секунды они не стреляли, потому что опасались попасть в своих, а когда северяне раскидали копейщиков и скрылись в башне, закидать их стрелами у саркельцев не вышло чисто технически. Вход в донжон, как сразу отметил Сергей, был спроектирован правильно. То есть максимально затруднял обстрел снаружи. Зато позволял нескольким воинам удерживать коридор. Что они и сделали. А тем временем остальные ударили в спину гузам, пытавшимся прорваться к своему начальству.

Которое даже не успело осознать, что произошло, пучило глаза и тоненько повизгивало, находясь в той стадии восприятия реальности, когда сознание всё никак не может с этой реальностью смириться, жалобно заявляя: «Этого не может быть!», «Только не со мной!»

Но острое железо у горла оказалось достаточным аргументом, чтобы дальше подёргивания и повизгивания сопротивление реальности не зашло.

Сергей глядел поверх бледной лысой макушки (ритуальная хузарская шапочка давно свалилась) на учинённый в помещении разгром и в очередной раз радовался, что он — на правильной стороне.

Например, никто из его товарищей не обращал внимания на забившуюся в угол полуголую девчонку. Те, кто не участвовал в блокировке входа, обыскивали покойников, по ходу превращая в покойников тех, кто задерживался по эту сторону вечности. Секс с малолеткой их не интересовал. Разве что Машег время от времени косил глазом в её сторону, не забывая о главной задаче: взобравшись на галерейку, он через узкую щель держал под прицелом кусок коридора перед входом.

В коридор, впрочем, никто пока не совался. Двое подстреленных гузов оказались достаточным предупреждением. Особенно один, который был ещё жив и жалобно вопил, требуя его вытащить.

Но среди сгрудившихся за поворотом дураков не было, и гуз продолжал страдать.

— Отпусти этого тюленя! — велел Харальд, нависая над столом и перепуганным тудуном.

Держать обмочившегося от страха хузарина — не самое большое удовольствие. Но Сергею даже потребовалось небольшое волевое усилие, чтобы выполнить команду. Ведунский ножик так хорошо лежал на тудуновом горле. Небольшое круговое движение…

Но не в этот раз.

— Я — Харальд-ярл, — сообщил нурман. — Тот, кого ты хотел ограбить! На меня смотреть! — Он ухватил Сабриэля за бороду, задирая тудуну голову. — Дерзкий! Переведи ему и объясни, кто я!

Сергей перевёл. И объяснил, добавив от себя, что нурман — оборотень. Превращается в медведя и жрёт своих жертв живьём, начиная с гениталий.

— Любит, где мясцо понежнее, — пояснил он.

От тудуна завоняло гуще.

— Из такого дерьмо давить — одно удовольствие, — заметил присоединившийся к ним Сигвард. — Само так и лезет.

— Это он так защищается, — ухмыльнулся Сергей. — Отпугивает.

И сообщил, какие привычки он только что приписал Харальду.