Над странным внутригородским кочевьем нависала квадратная башня-донжон, куда они, собственно, и направлялись.
А там уже ждали серьёзные ребята в броньках с луками наготове.
— Оружие оставить здесь!
Никаких возражений. Харальд, Рёрех, Хаги и ещё четверо, включая Сергея, послушно разоружились. Правда, отдали свои клинки не охране, а своим, но отдали всё. Даже ножи оставить им не позволили.
— Они внутрь не пойдут, — перевёл Сергей. — Здесь останутся.
И бросил взгляд на Машега.
Тот стоял, скромно потупившись. Одет он был типичным варяжским отроком. Даже лук в налуче был подвешен не сбоку, по-всадничьи, а за спиной. Стоял, помалкивал. Его задача — слушать, о чём станут болтать люди Сабриэля.
Вход в донжон был организован пусть и с первого этажа, но правильно. Два узких легко обороняемых прохода, возможность обстрела сверху… Грамотно, в общем.
Чего не скажешь о внутреннем убранстве зала, в котором северян принял глава крепости и окрестностей.
Восточная роскошь и восточные же удовольствия. Нет, вряд ли эти унизанные перстнями ручки смогут отправить стрелу на триста шагов. И столь же маловероятно, что обладатель отменно завитых локонов, выбивающихся из-под шапочки, и такой же завитой бороды — родич Машега. Разве что по праву брака.
Зато охрана у тудуна вполне бравая. Наёмники-бохмичи числом одиннадцать, которые сразу взяли под контроль нурманско-варяжскую делегацию. Проигнорировали только Сергея. Вероятно, не сочли опасным.
Что характерно, предприимчивого мытаря к руководству не подпустили.
Впрочем, он и не рвался.
Тудун Саркела возлежал на подушках с чашей в пухлой ручонке и на северян не глядел. Взор его был обращён на полуголую девочку лет двенадцати, которая отщипывала от кисти виноградины и вкладывала их тудуну в рот.
Так продолжалось минут пять. Потом тудун снизошёл: глянул на делегацию, буркнув: «Говорите».
— Скажи ему: мы помогли отстоять город Самкерц от посягательств роман, и за это булхаци Песах дал нам подорожную, освобождающую от любых налогов! — рявкнул Харальд.
Сергей перевёл. Добавив от себя к имени Песаха пакет эпитетов «боголюбивый, праведный, доверенный друг великого благословенного Богом хакана, да живёт тот вечно».
Тудун поморщился. То ли от рыка Харальда, то ли от упоминания Песаха. Отпил, скушал виноградину. Потом негромко спросил у Сергея:
— Эти воины — вожди русов или их представители? Обладают ли они властью принимать решения?
— Обладают, благочестивый, — улыбнувшись как можно подобострастнее, подтвердил Сергей.
— Хорошо, — одобрил тудун и произнёс уже с другой, сердитой интонацией, кивнув на мытаря:
— Этот человек сказал, что вы готовы заплатить десятую часть от стоимости того, что везёте. Так?
Мытарь закивал.
— Он нас не так понял, — ответил уже Рёрех, выслушав перевод.






