Причём именно тогда, когда Сергей подобного не ожидал и недопустимо расслабился. Словно жизнь старательно повторяла один и тот же урок.
— Вы такие милые мальчишки. Жаль, что придётся вас за Кромку отправить, — Прорвич лицемерно вздохнул.
— Так не отправляй, — предложил Сергей.
— Нельзя, — развёл руками Прорвич. — Так-то я б тебя, может, и оставил, тем более, сиротке моей ты глянулся. Но ведь сбечь можешь. Вы — люди княжьи, опасные. Сбежишь, да и вернёшься за обиду спросить.
— Хочешь, клятву дам, что не спрошу?
Прорвич поглядел на Сергея пристально, потом потряс корявым пальцем:
— Хитёр! Да я обман чую. Не проведёшь.
— Полезное свойство. Было бы у меня, не стал бы старосту слушать и бересту тебе отдавать.
Прорвич по-женски тоненько засмеялся.
— Молод, не глуп, прямая тебе дорога была — в князья. Была да кончилась. Не стать тебе князем.
— Вот тут ты немного ошибся, — сказал Сергей, переходя в сидячее положение с упором на подпирающий крышу столб. — Князем я уже был. И снова стану. Но ты не увидишь. Не разглядишь из-за Кромки.
Прорвич присел рядом, на корточки. Смотрел молча. Жаль, лица его толком не разглядеть. Темновато.
— Что глазки пучишь, невместник? Чуйка подводит?
— Может, и подводит, а может, жду. Вдруг скажешь… интересное? — Страха в голосе Прорвича не было. А вот сомнение присутствовало.
— А смысл? — Сергей покрутил головой, шея затекла. — Ты ж, дурень, меня за Кромку вернуть хочешь.
— Вернуть? — Прорвич поднялся, взял со стола глиняную плошку с жиром, поправил пальцем фитилёк, поставил на пол, вновь присев на корточки.
Коптящий язычок пламени оказался между ними.
Глаза у мужика — как два буравчика. Так и сверлят. Давай, смотри. Может, что и впрямь разглядишь? Зря, что ли, за огоньком сбегал да им от сглаза и прикрылся? Осторожничает. Вон как обереги тискает.
Что бы Прорвич ни углядел в тенях, терять Сергею в любом случае нечего. А вот если удастся этого писклявого гада как следует напугать… Станут возможны варианты.
— Почему — вернуть?
— Правильно понимаешь, — похвалил Сергей. — Вернуть. За Кромку. А обратно в Явь я уж сам как-нибудь.
Никаких угроз. Только улыбка многообещающая.
— Не похож ты на того, кто по тропам ходит, — без особой уверенности проговорил Прорвич. — Там без бережения никак.
— Это тебе никак, — Сергей ухмыльнулся ещё шире. — А мне — не надо. Я сам себе оберег.
Прорвич задумался. Поглядел на дрыхнущего Машега. Потом — на Сергея. И снова на Машега.
И принял решение:
— Сам себе оберег, говоришь, мальчик? Ну, это мы скоро проверим.
Встал и вышел из избы.
Не удалось запугать ублюдка. Но попробовать стоило.
К Сергею присела синеглазая. Поглядела на него грустно, погладила по голове, вздохнула.
— Нельзя нас убивать, — проникновенно сообщил ей Сергей. — Беда всем будет. И нам, и вам.






