Зря не слушает меня батя твой.
— Уйди от него, Марва! — прикрикнул на сестру Мелкий. — Этот не наш уже. Обещан. И второй тоже.
И тут снаружи зазвучали голоса. Никак, ещё гости?
Это вселяло некоторую надежду.
И зря. На сей раз гости оказались — жданные. Вернее, не гости, а гость.
Сомик пожаловал, волоцкий староста.
— Ты б с ними не тянул, Прорвич. Неспокойно мне.
— И с чего ж тебе беспокойно, Сомик?
До чего ж всё-таки противный у хозяина голос. Как у бабы раздражённой.
— Великий господин гневается. Эти его оскорбили. Нассали в доме его. Тебе-то что, ты его любимчик, а нам беды ждать.
— Вам страх только на пользу! — Прорвич хихикнул. — Да ты не потей. Кабы они Длань испоганили, тогда да, обида. Но ты виноват. Как заповедное хранишь, если в него всякие пришлецы запросто попадают?
— Так это случайно вышло.
— Случайно и оса не укусит.
— Великий господин…
— Рот закрой! — зло прикрикнул Прорвич. — И помягче: — За окно глянь, братец. Что видишь?
— Темно там.
— То-то! Его время. Накликать хочешь?
Старосту пробрало. Такого шептуна пустил, что даже до их закутка достало.
Сергей лежал в углу и помалкивал. Слушал. Пытался понять, что происходит и как с этим бороться. Вариантов не подворачивалось. Связали их качественно. Хорошо — ножика Изборова опять не нашли. В который раз его не замечают. То ли потому, что ножик — ведунский, то ли потому, что здесь их не так носят. На поясе, в сапоге, в рукаве, на шее, за пазухой — да, а чтоб в чехле, прикреплённом к голени… До такого не додумались.
Присутствие ножа — греет. Но толку от него пока нет. Сергею до него не дотянуться. Возможно, получится у Машега, когда тот наконец очухается. Да и то если пригляда за пленниками не будет.
Сейчас пригляд был. И Мелкий бдил. И Марва то и дело косила синим глазком. Эта, правда, — с состраданием. Но кто знает, как себя поведёт, если пленники верёвки резать начнут. Пленники-то — особые. Воины. То есть сначала — верёвки, а потом — людей.
Сергей начал бы со старосты. Из-за этой гадины всё и вышло. Правильно сказал Прорвич. Если тебе поручили что-то в тайне сохранять, так и сохраняй, червь трупный. Делал бы, что положено, Машег бы в их сокрытое святилище не провалился бы.
Так-то на местных богов Сергею поровну. Была б у них настоящая сила, то варяги бы здешними землями не правили. А Сергей нынче — Перунов. Ужели Молниерукий не защитит от младших коллег?
Вспомнилось, впрочем, христианское. Что не от оберегов зависит защита, а от веры. С верой же в Перуна у Сергея дела обстояли непонятно. Кричать со всеми «славу» да на игрищах биться — тут он горазд. А вот в обычных делах, например, когда его, вполне возможно, намерены в жертву какому-то постороннему божку принести, — тут неясно. С Христом понятнее было. А с Перуном… Он, похоже, не любит неудачников.






