— При первом рассмотрении, ничего нового для требований к воинским умениям казаков пеших батальонов Амурского, Уссурийского и любого другого казачьего войска, — начал генерал-губернатор Корф. — Но выкладка о том, что только десять — пятнадцать процентов земель Приамурья пригодно для ведения конных боевых действий заставляет задуматься. Дам команду офицерам Генерального штаба из моего Приамурского военного округа проанализировать эту информацию.
— А мне интересна мысль объединить навыки и умения ведения боевых действий конных казаков и пластунов, — произнёс князь Барятинский. — Может получиться оригинальный вид войск — казачьи драгуны.
Князь задорно рассмеялся, из-за чего его борода заколыхалась на груди.
— Считаю, что мы заговорились, — подытожил цесаревич. — Пора посмотреть на полосу препятствий в действии. Что мы увидим, Тимофей?
— Ваше императорское высочество, старший десяток обучен проходить полосу препятствий с винтовками и снаряжением, младший — без оружия, но со снаряжением небольшого веса. Полосу проходят парами, соревнуясь друг с другом. По окончании полосы препятствий вооружённые казачата выходят на линию огня стрельбища, оборудованного в овраге. Мишени изготовлены из чурбаков, поставленных друг на друга и падающих при попадании. Поэтому махальные не предусмотрены. Огонь казачата открывают самостоятельно при выходе на линию. По окончании стрельбы, проходящая полосу пара возвращается бегом на место старта.
— Ваше императорское высочество, я против стрельб с нарушением требований Наставления восемьдесят четвертого года, — вмешался в разговор командир конвоя есаул Вершинин.
В синем мундире лейб-гвардии Атаманского Его Императорского Высочества Наследника Цесаревича полка, высокой черной барашковой шапке с султаном из белых перьев, с витыми погонами есаул со своими мощными габаритами выглядел на фоне цесаревича весьма внушительно.
— Алексей Львович, увольте меня от своей мелочной опеки, — раздражённым голосом произнёс цесаревич. — В Индии во время охоты на гепарда вы меня чуть до нервного срыва не довели. Что мне здесь-то может грозить, скажите⁈
Цесаревич побледнел, на скулах заиграли желваки. Было видно, что он с трудом сдерживает гнев.
«Бедный есаул, — подумал я. — Быть телохранителем у первых лиц государства — это жуть. Проще убица аб стену или выпить йаду».
— Всё, есаул Вершинин, я ваше мнение принял к сведению, но смотреть прохождение препятствий будем со стрельбами, — цесаревич говорил, будто бы заколачивая каждое слов. — Аленин, начинайте показ!
— Слушаюсь, ваше императорское высочество! — Я принял самую молодцеватую свою стойку «смирно». — Сколько пар запускать?
— А что ты планировал нам показать? — вопросом на вопрос ответил наследник.






