Вот и напиши на одной из них, допустим, крайней справа, что-нибудь, что я пойму. «Черноморский привет из Южной Озерейки от старшины Левчука», например. И дату поставь. Ну, а я, как твои художества угляжу, так на следующий день под этой самой колонной ждать буду…
****
— Попрощался? — осведомился Шохин, когда Степан с контрразведчиком прошли в расположенную на корме двухместную командирскую каюту.
— Так точно, — осторожно ответил старлей, искренне надеясь, что капитан госбезопасности этим вопросом и ограничится.
— Вот и хорошо. Присаживайся, — Сергей кивнул на одну из коек, аккуратно застеленных серыми армейскими одеялами — других мест для сидения в крохотном помещении не предусматривалось. Опустившись на соседнюю, Шохин бросил на койку полевую сумку, ослабил ремни портупеи и расстегнул бушлат. Поморщился, шумно сглотнув слюну. Пояснил в ответ на быстрый взгляд Степана:
— Не удивляйся, старлей, укачивает меня. Морская болезнь. Самое смешное, батя мой рыбаком был, всю жизнь в море провел, а я вот такой уродился, чуть валять начнет — и все, спекся. Когда на плацдарм шли, почти всю дорогу на палубе проторчал, там оно всяко попроще. Ладно. Подробно говорить после станем, как в Геленджик дойдем, а пока так, пообщаемся о том, о сем, согласен? Познакомимся, так сказать, поближе.
— Так точно, товарищ капитан государственной…
Шохин вымученно скривился — похоже, его и на самом деле неслабо мутило:
— Значит, так, давай-ка без чинов, договорились? И не сиди, словно шпагу проглотил, не на допросе. Меня, кстати, Сергеем зовут, ну, а как тебя величать, я, сам понимаешь, знаю. Сказал же, просто разговор. Не против?
— Нет, конечно, с чего бы вдруг? — спокойно ответил Алексеев, мысленно усмехнувшись — разговор по душам, значит? Вот так вот сразу? Ну, и ладно, так оно даже и проще — все равно, он собирался раскрыться, так какая разница, сейчас или позже?
— Вот и хорошо. Знаю, что голоден, но с этим делом придется потерпеть. Морячки, как подальше от берега отойдем, чайком угостить обещались. Ну, а пока…
Откинув клапан планшета, контрразведчик вытащил несколько исписанных от руки листов:
— Гадаешь, поди, отчего меня по твою душу прислали?
— Да не особенно, если начистоту, — неопределенно пожал плечами Степан. — Приблизительно догадываюсь. И десанты местами поменял, и вообще… говорил много. Угадал?
— Ага, — не стал чиниться Шохин. — Примерно так. Да еще и секретную шифромашинку ухитрился у фрицев утянуть. Вот с этой самой машинки все и началось. Тут вот ведь какое дело: если немцы нам эту самую «Энигму», да еще и с умеющим на ней работать оператором сами подбросили, чтобы дезинформацию гнать — это одно. А если ты ее и на самом деле случайно затрофеил — совершенно другое.






