ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Есть поверье: перед смертью перед глазами проходит вся прожитая жизнь. Чушь. На самом деле — бетонные плиты, обломки. А потом уже другое: средневековье, чужое тело, и надо сложить печь, покуда хозяин не явился. Путь Строителя 16 Алексей Ковтунов Есть поверье: перед смертью перед глазами проходит вся прожитая жизнь. Чушь. На самом деле — бетонные плиты, обломки. А потом уже другое: средневековье, чужое тело, и надо сложить печь, покуда хозяин не явился. ==================== Глава 1 Глава 1 [Анализ материала…] [Анализ завершен] [Объект: продукты жизнедеятельности гнилохода] [Материал: переваренный органический остаток, насыщенный раствор солей] [Вместимость Основы: низкая] [Проводимость: низкая] [Особое свойство: удобрение. Внесение в почву многократно ускоряет рост растений] [Особое свойство: незавершенное преобразование. Состав продолжает менять свойства при длительном контакте с почвой и воздухом] — Эх… — я вздохнул, и кинул вниз палочку, которой, собственно, перед этим зачерпнул из свободного конца ямы пару капель удобрения. За лесопилку никаких наград не дали, с порохом не получилось, и вообще, всё грустно. Только палочка весело плюхнулась, хоть это радует. Возможно, стоило провести анализ перед тем, как я взялся варить селитру. Но также стоит понимать, сколько я перед этим не высыпался и тут уже сработал человеческий фактор. Точнее фактор уставшего человека, которому простительно тупить. Ну и конечно, анализ ничегошеньки не сообщил. Ага, соли есть, это хорошо, я бы подума

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

— Ну⁈ Я же говорил! — он развернулся к Бертольду, тыча в мою сторону, а торжества в нем плескалось на троих. — Вот оно! Самоучка, азов не знает! Незрелая известь — это отстреленная штукатурка и рухнувший карниз, я такое своими глазами видел, самолично людей из-под обломков вытаскивал! — тут он обмяк и рукой махнул, ставя на мне окончательный крест.

У молодого над дощечкой опустились плечи, грифель завис в воздухе, записывать такое парню откровенно расхотелось. Он ведь, подозреваю, ехал сюда смотреть на чудо-мастера, про меня в городе уже наверняка судачат вовсю, а чудо-мастер взял и посыпался на первом же вопросе.

Самое смешное, что подвоха в вопросе нет, и старик по-своему кругом прав. Известь в городе жгут в напольных печах на дровах, жар там гуляет как вздумается, и в тесте остаются недожженные комки. Такой комок догасится уже в стене, разбухнет и отстрелит кусок кладки, оттого городское тесто и выдерживают в ямах годами, пока вся дрянь не отлежится.

Страховка от неровного огня, ничего больше. У нас же этой страховки не требуется, уголь из железного дерева доводит дело до конца и сырого в тесте не оставляет. Разница в технологиях, только и всего, но объяснять ее придется, похоже, с самых азов.

— Мы обжигаем по-другому, — пояснил я вслух, в подробности пока не влезая. — Комков после наших ям не бывает, дозревать нечему.

— Ага, по-другому он обжигает, — старик даже не разозлился, а устало прикрыл глаза, на этакую глупость у него, видно, и злости не находилось. — Что ж у вас за горны такие невиданные? Получше городских, что ли?

— Горнов нет, у нас ямы, — чего есть, то есть. — Зато у нас имеется вон тот лес, — я качнул подбородком в сторону севера. — А в лесу железное дерево, и уголь из него получается что надо, жар держит ровно и подолгу, никакому древесному такое не снилось. Известь прожигается насквозь, и пока у нас, заметьте, ничего не отстрелило и не рухнуло.

— Железное, значит… — прожевал он это слово с явным недоверием. — Слышать про него слышал. Только железное дерево топором не возьмешь, малец, какой из него уголь? Ты мне сказки-то не рассказывай.

— Рубится оно, если знать как! — с готовностью встряли со стороны окна. — Больд вон охапками таскает!

Обернулся я на подсказку и полюбовался картиной, окно со стороны улицы света больше не пропускало, в него набилось голов шесть, а по шевелению за ними угадывался второй ряд, если не третий. Закрытая аттестация, узкий семейный круг, всё как договаривались. Староста покосился на это безобразие, однако разгонять никого не послал, и правильно, эти и через ставни дослушают.

Комиссии от народной поддержки легче не сделалось. Старик помолчал, смерил окно тяжелым взглядом и повернулся к напарнику.

— Пиши. Известь незрелая, обжиг не по уставу. Так и заноси.