ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

После ядерного удара мир погиб, и я вместе с ним. Мне полагалось сгореть в этом пламени, но я пришёл в себя… Где? Вокруг мрак! Ни зги не видно. Щёлк — прозрел! Я в своём теле. Мне снова четырнадцать, за окном начало девяностых. В холодильнике — маргарин «рама» и суп из блёклых макарон, из телевизора несётся «Санта-Барбара», сестра собирается встать на опасную тропу, мать выперли с работы без выплат, а отец, ставший вдруг на восемь лет моложе меня, завёл другую семью. Казалось бы, ты знаешь все поворотные моменты истории — вперёд! Прокачивайся! Как бы не так! Попробуй хоть что-то изменить, когда у тебя даже паспорта нет и все считают тебя пустым местом! И тут выясняется: в этой меняющейся реальности появляются пустоты, которые наполняются совсем не тем, чего я жду.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Тогда вагон восстал и чуть морду погранцам не набил, но жертву все равно высадили вместе с чемоданами, а их было штуки три.

— Бред, — возмутился я, — мы же не выходим на их территории! По своей стране едем!

— Вот такой бред! — развела руками тетя Ира. — Умом Россию не понять. Упыри. Ненавижу погранцов. Столько крови выпили! Уроды.

«Полностью разделяю», — подумал я и спросил:

— Это один маршрут, или есть резервный?

— Есть дополнительный, но только летом. Идет долго, через Воронеж, и лучше в него не попадать. Ушатанный, грязный, и проводники бухают. К тому же там у меня знакомых мало.

— Если хочешь, вон, — бабушка кивнула на абрикосовое дерево, — соберешь ананасные, продашь у нас на рынке, заберешь деньги и купишь то, что нужно.

— Но в Москве денег получится в четыре раза больше!

Бабушка и тетка посмотрели так, что стало ясно: вопрос исчерпан. Блин, и было же понятно: дохлый номер, но зло взяло, я сжал челюсти. Хотелось что-нибудь пнуть.

Так, ясно. Денежки пролетели фанерой над Москвой, нужно придумывать другой способ вылезти из нищеты. И ведь не предложишь никому бизнес-план! Даже если кто-то и заинтересуется, воспользуется идеей, а потом меня — пинком под зад, и — «Ты кто такой, мальчик?»

Чертов возраст!

Бабушка и Ирина пошли в дом, а мне туда не хотелось. Теперь нужно два-три часа тут побыть, и можно ехать домой. Точнее в подвал, там наши сегодня собираются и будут тусоваться до девяти вечера, а я им тренировку обещал. Да и самому интересно прокачать клан с нуля.

— Абыдно, да? — ехидно сказал из-за спины Андрей и встал рядом, сунув руки в карманы джинсов и покачиваясь с пятки на носок.

Двоюродный братец нарывался изо всех сил. И понятно ведь — подросток пытается задоминировать мелкоту и занять достойное место в социальной иерархии, а зло берет. Вот как с ним себя вести, когда врезать нельзя, а на равных общаться тошно?

— Давай музон послушаем? — предложил он. — Предки телек включили, а дерьмо свое выключили. У тебя хоть магнитофон есть? Ты ваще что слушаешь?

— Вагнера, — ответил я.

— А че это? Типа Розенбаума? — Он презрительно скривился.

— Это земляк «Скорпов». Фу, позор — Вагнера не знать, — улыбнулся я.

Еще разубеждаюсь, что чем тупее человек, тем выше у него самомнение.

— Металлисты — прошлый век! — выпятил грудь братец.

— А сам-то говнарь небось?

Андрюха воровато огляделся и зашептал:

— Что б ты понимал! Мне такое недавно подогнали! Кореш дал переписать одну группу… «Красная плесень» — слышал?

— Так и есть — говнарь, — ехидно констатировал я. — Про лобковых вшей и дерьмо мне неинтересно. Давай, вон, калитку бабушке починим, а то отвалится скоро.

— Ну ты жополиз! — попытался меня уязвить Андрюша, вытащил руки из карманов и скрестил на груди. — Да она и так тебе абрикосов даст, бабка у нас добрая.