ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Роман уже немного обжился в прошлом и принялся незаметно менять уклад поместья и всей семьи. Но вскоре ему предстоит узнать, как выглядит бюрократическая машина этой страны во всех её обличьях. Сын помещика – 2 Никита Семин Роман уже немного обжился в прошлом и принялся незаметно менять уклад поместья и всей семьи. Но вскоре ему предстоит узнать, как выглядит бюрократическая машина этой страны во всех её обличьях. ==================== Глава 1 Глава 1 25 июня 1859 года — Чудная у тебя рубаха, — сказал отец утром, наблюдая, как я одеваюсь на свою тренировку. — Она удобна. И летом в ней меньше потеешь. Да и одевается проще. — Это я заметил, — покивал отец. — Может, и себе такую же взять? Тебе ее Маргарита Игоревна сшила? — Да, за портрет. Я бы еще и панталоны укоротил, — посмотрел я на свои штаны, которые играли здесь роль нижнего белья. — Где-то до колен. Тогда вообще было бы здорово. — И не боишься ты оголяться, — хмыкнул он. — А чего мне стесняться? — удивился я и демонстративно развел руки в стороны. Со стороны можно было увидеть тощего подростка с пожелтевшим синяком на лице. Руки худые, ноги тоже. Но тренировки уже начали давать свой результат. Пока внешне это не особо заметно, но комплекс упражнений из будущего мне давался уже гораздо легче. Я даже думал сегодня повысить количество либо подходов, либо повторений — приседаний, отжиманий да прыжков на месте. Был бы турник, еще и подтягивался бы. — Да как я вижу, ты не из стеснительных, — расхохотался папа. — Ладно уж, иди.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Вырез в платье был гораздо больше, чем в сарафане, так что при подъемах корпуса, если загнуть в него, можно было даже рассмотреть крупные соски на груди девицы. Что тут же настроило меня на вполне определенный лад.

«Эх, ведь не удержусь однажды, — мысленно вздыхал я. — Искусительница, блин».

— Постирала я все сарафаны, — лукаво ответила тем временем Пелагея, которой понравилась моя реакция на ее тело.

Особенно бугорок на шортах, который стал для нее приятных зрелищем.

На крыльце в это время как обычно сидел Митрофан, да тихонько наигрывал на дудочке. При этом мужик масляными глазами смотрел на попу Пелагеи, как раз обращенной четко в его сторону. Но впервые на моей памяти ничего колкого в адрес девушки не отпускал. Или не хотел спугнуть и заставить девку сменить положение, или ему просто надоело — ведь реакции от Пелагии никакой, даже краснеть перестала.

Закончив с прессом, перешел на турник. А затем и на брусья, которые Корней успел поставить в мое отсутствие. Вот и еще один вид упражнений в моей тренировке появился!

А через десять минут и он сам ко мне подошел.

— Барин, койку для Пелагеи мужики срубили. Вы обещали за работу им заплатить, — напомнил он мне.

— Раз обещал, то заплачу. Сейчас, закончу, и сходим — передам тебе их плату. Сам потом отдашь. Сколько они хоть просят-то?

— Три рубля за доски Михею надо отдать, чтобы отчетность ваша по лесопилке у него сходилась. И рубль — плотнику за работу.

Я мысленно присвистнул. Целый рубль! Загнул однако плотник цену. Надо бы глянуть хоть, что у него вышло.

Сказано — сделано. Как только с тренировкой закончил, тут же пошел в комнату, где наши служанки отдыхают. Кровать-полку плотик и правда сделал. Поднял ее на высоту горла примерно, а сбоку на «ножке» прибил несколько перекладин-ступенек, чтобы подниматься на койку было проще. Теперь пол в комнате был свободен. Но вот на койке у Пелагеи все также лежала простая солома — никакого матраса и даже простынки не имелось. Не порядок! Ведь собирался ей ткань выделить на это дело. Да все на ее платье ушло, а затем и вовсе забыл. Надо исправляться. Да и сарафанов ей прикупить, а то текущих ей явно не хватает. Вот увидит ее мама с утра в «моем» платье, и тут же может и на девку наорать ни за что, и у самой мамы настроение с утра испортится.

Мысли эти промелькнули у меня в голове довольно быстро. В принципе работой плотника я был доволен. Сделал тот все качественно, не развалится полка, и острые углы скруглены, да и сколотил он ее быстро. Потому я решил, что рубля он достоин. Сходил в свою комнату, да отсчитал Корнею ассигнации. Вообще, наличие личных денег на кармане приятно грело и вселяло уверенность в завтрашнем дне. Я вчера-то отцу кошель лишь с семьюдесятью серебряными рублями отдал.