Впрочем, рядом с пильной рамой мы простояли недолго, переместившись в кабинет Михея. Банкирам больше были интересны бумаги учета — сколько товара и в какую цену мы поставили, годовой доход лесопилки, затраты на производство, чистая прибыль. Около рабочих остался лишь Алексей Юрьевич — вот уж кому такие бумаги были неинтересны, зато требовалось ознакомиться с устройством нашей лесопилки, чтобы подготовить план ее модернизации. Михея тоже оставили с ним. Мастер лучше сможет рассказать инженеру, что и как здесь устроено.
Лишь через полчаса, ознакомившись с текущим состоянием дел, Илья Иванович попросил позвать Дубова.
— Алексей Юрьевич, — неторопливо начал бухгалтер — сутулый мужчина с въевшимися в пальцы следами от чернил и слегка усталым взглядом, — как вы оцениваете техническое состояние лесопильного производства?
— На данный момент — хорошее. Износ пил составляет лишь чуть больше двадцати процентов. Механизм вращения водяного колеса исправен, работает стабильно. При должном обслуживании, которое как я могу судить, проводилось на всем протяжении работы лесопилки, она еще лет десять проработает. Потом пилы придется менять — истончится полотно. Возможно, и в механизме водяного колеса появятся проблемы. Но за десять лет я ручаюсь.
Илья Иванович удовлетворенно кивнул, а Аарон Моисеевич тут же сделал пометку в тетради, которую вел с самого нашего прихода на лесопилку.
— Тогда второй вопрос — вы сможете провести заявленное в вашем предварительном соглашении улучшение лесопилки? И насколько вырастет ее производительность?
— Смогу, — уверенно ответил Дубов. — А производительность повысится в среднем от трех до четырех раз — тут многое от породы древесины, которую распиливают, зависит. На ту же лиственницу времени для пила приходится больше.
— Спасибо, больше к вам у комиссии вопросов нет.
В завершении банкиры ознакомились с бумагами о предварительной договоренности между нами и Михайлюком о поставках дерева, между нами и Миллером о покупке готовой продукции, и в конце поставили свой вердикт — оценочная стоимость производства составляет на текущий момент восемь тысяч рублей ассигнациями. Эта цифра кстати удивила не только меня, но и отца. Он-то думал, что лесопилка меньше стоит. Но оказывается, что ее ценность определяется не только стоимостью затрат на само здание, да оборудование, но и учитывает тот доход, который она дает владельцу. Вот примерно восемь тысяч от лесопилки мы и получаем. Если бы не остановка на зимний период, то могли и в два раза больше иметь. А Дубов нужен был банкирам не столько, чтобы убедиться в перспективности нашей идеи об усовершенствовании, а для того, чтобы понять — сможет ли и после модернизации лесопилка стоить этих денег.






