Тридцать до того разменял на ассигнации, еще когда в Дубовке закупался, да шлепанцы приобретал. Вот и остались из них у меня деньги на всякие мелочи. Еще сегодня картины для госпожи Повелецкой нарисую, отвезу к ней, так сумма на кармане и увеличится.
Сказано — сделано. После завтрака сразу и принялся за выполнение заказа. До того все думал, что же изобразить на картинах. В итоге на первой решил нарисовать девушку, сидящую за столом с пирожным в руках и задумчиво смотрящую в окно. На столе перед ней дымится чашечка с кофе, лежит чайная ложечка и салфетка. Вполне атмосферно для ресторана, как по мне. К тому же раз Валерия Павловна старается поднять уровень своего заведения для элиты, то дворянам точно должно понравиться. Когда людей в некоторые часы в ресторане мало, он с такой картиной и не пустой получается. Уже один «посетитель» есть.
Но сделать сразу все три картины я не успел. Когда уже заканчивал с первой работой, Евдокия сообщила о гостях.
Тут же быстро приодевшись, я вышел в зал. А через пять минут туда же входило четыре человека. Одного из гостей я узнал — это оказался Алексей Юрьевич Дубов. А вот трое были мне совершенно незнакомы. Но только до момента, пока мы не представились друг другу.
Оказалось, что банк сформировал и отправил по нашему запросу оценочную комиссию. Быстро они. Вчера члены комиссии добрались до Дубовки, где встретились с Алексеем Юрьевичем. Но сразу до нас поехать не смогли, Дубов был занят на заводе Миллера. И лишь сегодня, когда у инженера выходной, отправились к нам.
Напоив гостей чаем, попутно приказав Митрофану запрягать тарантас, мы вскоре выдвинулись к лесопилке. Среди банкиров главным оказался Илья Иванович Веретено — бухгалтер царицынского отделения банка. Вместе с ним в комиссию входил письмоводитель — Аарон Моисеевич Сейман — еврей лет сорока с большими выразительными грустными глазами, и Руслан Леонидович Кравец — член учетного комитета.
Михей встречал нас испуганным и удивленным взглядом. А вот работники отнеслись к высокому начальству почти безразлично. У них последний рабочий день перед выходными, и за предыдущие пять дней мужики успели изрядно устать. И откровенно обрадовались, когда им приказали временно приостановить работу. Все же общаться под визг пил было неудобно. Это мы с отцом при посещении лесопилки не обращали внимания, что приходится повышать голос при разговоре, а вот для банкиров напряжение голосовых связок было испытанием. Привыкли они работать в тишине пыльных кабинетов. И напрягать уважаемых людей отец не хотел. Еще из вредности неправильно проведут свою работу. Или не дадут лесопилке достаточную для получения ссуды стоимость. Придется тогда все же имение закладывать, чего бы не хотелось.






