ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Ангола осталась позади, до возвращения — последний шаг. Но сперва ждёт задание, где риск смертелен, выбор мучителен, а итогом станет проверка, после которой можно отправляться домой. Это продолжение «Работы над ошибками». Искупление Андрей Панченко Ангола осталась позади, до возвращения — последний шаг. Но сперва ждёт задание, где риск смертелен, выбор мучителен, а итогом станет проверка, после которой можно отправляться домой. Это продолжение «Работы над ошибками». ==================== Глава 1 Глава 1 На пятый или шестой день, когда температура впервые почти сутки держалась ниже тридцати восьми и мне разрешили ненадолго садиться в постели, в палату вошли трое. Двое были в обычной полевой форме без видимых знаков различия, третий — в лёгком гражданском костюме, совершенно не подходившем для луандской жары. Старший, сухой мужчина лет сорока пяти с коротко остриженными седыми висками, остановился возле кровати и достал из нагрудного кармана удостоверение. — Подполковник Климов, Особый отдел аппарата Главного военного советника. Удостоверение он раскрыл всего на несколько секунд, однако мне хватило времени разглядеть фотографию, фамилию и красную печать. Он указал на второго военного, оставшегося у двери. — Капитан Серов. Затем повернулся к человеку в костюме. — Майор юстиции Лебедев, военная прокуратура. Лебедев положил на прикроватную тумбочку тонкую папку, вынул блокнот и сел на второй стул. Климов придвинул к кровати первый. Медсестра, которая как раз меняла флакон с раствор

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

— Вопрос только в том, где вы будете находиться к тому моменту.

Я не ответил. Он ждал, надеясь, что пауза заставит меня заговорить, однако я молчал. Старый следователь из прежней жизни любил повторять, что человек больше всего боится тишины и всегда старается заполнить её словами. Тогда я ещё не понимал, насколько он прав. Теперь понимал и не собирался облегчать им работу.

Первым молчание нарушил Лебедев. Он достал из папки несколько листов и положил их на одеяло.

— Пишите объяснение. Подробно, с момента выхода к броду до передачи дипломата командованию. Отдельно укажите, кто находился рядом при обнаружении денег и алмазов, кто имел доступ к рюкзаку и при каких обстоятельствах вы его открывали.

Я посмотрел на листы.

— Сейчас?

— Сейчас.

— Я едва кружку держу.

— Постарайтесь.

— Позовите врача.

— Врач уже высказал своё мнение, — сказал Климов. — Несколько страниц объяснения вашему состоянию не повредят.

— Это вы решили?

— Мы несём ответственность за проведение проверки.

— За моё состояние отвечает госпиталь.

— Не ищите причины отложить разговор. Чем быстрее вы дадите полное объяснение, тем быстрее мы закончим.

Лебедев протянул мне ручку. Я взял её правой рукой. Пальцы почти не слушались после лихорадки, а раненое плечо сразу отозвалось тупой болью. Ручка выскользнула и упала на одеяло. Лебедев поднял её и снова протянул.

— Можно писать медленно.

Первую строку я выводил почти минуту, ручка плясала по бумаге, перед глазами плыли круги. Буквы получались неровными, наползали одна на другую. Я начал начал описывать брод, поляну, самолёт, людей возле капота и начало боя. После нескольких предложений пришлось остановиться. Перед глазами поплыли серые пятна, к горлу подступила тошнота.

— Продолжайте, — тихо сказал Лебедев.

— Дайте воды.

Серов налил из графина полстакана и подал мне. Рука дрожала у меня так сильно, что большая часть воды выплеснулась на одеяло.

— Может быть вам помочь? — спросил он без сочувствия.

Я ничего не ответил, допил воду и продолжил писать. Особисты не торопили. Это тоже было частью давления. Они сидели и ждали, пока я медленно выводил строку за строкой, останавливаясь каждые несколько минут. Когда дошёл до осмотра джипов, в палату вошёл врач. Тот самый, который лечил меня последние дни. Увидев посетителей, бумаги на кровати и моё лицо, он сразу нахмурился.

— Что здесь происходит?

Климов поднялся.

— Служебная проверка.

Врач подошёл к койке, взял меня за запястье и несколько секунд считал пульс.

— У него снова поднимается температура.

— Мы почти закончили.

— Он после тяжёлого приступа малярии, с заражённой раной и сильным истощением. Ему запрещено любое перенапряжение.

— Он способен отвечать на вопросы.

— Способен отвечать не означает, что ему можно устраивать многочасовой допрос.