ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

В прошлом существовании я блистал на операционном столе. Здесь же я — Илья Разумовский, безродный ученик-лекарь, без единой монеты и с крупицей магии, закинутый в иную Российскую Империю, где врачи вершат невозможное силой «Искры». Моё преимущество — это навыки из прежней жизни да редкая способность «Сонар». И ещё нахальный говорящий бурундук, мой фамильяр, который уверовал, что я его избранник. Да, я пашу на карете «скорой» с коллегой, который пьёт, и познал на своей шкуре косые взгляды и подковёрные игры сослуживцев. Но шанс начать заново выпадает раз в жизни, и я не упущу его! Лекарь — это судьба, а не ступень в Гильдии Целителей.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Я толкал каталку, ритмично сжимая мешок Амбу правой рукой: вдох — пауза — выдох. Двенадцать раз в минуту. Автоматика, не требующая сознательного контроля, как ходьба или моргание.

Левая рука лежала на перилах каталки, контролируя направление. Портативный пульсоксиметр на пальце Кромвеля показывал девяносто четыре процента. Нормально.

Ордынская шла справа, придерживая капельницу с физраствором, который мы подключили для достоверности. Планшет с направлением она прижимала к бедру. Лицо спокойное, профессиональное, ничем не примечательное — одна из тысячи медсестёр, выполняющих рутинную работу.

Мы прошли первый поворот. Второй. Миновали информационную стойку, за которой сидела пожилая волонтёрка в фиолетовой жилетке и объясняла посетителю, как пройти в отделение ортопедии. Свернули в основную галерею.

И я увидел пост охраны.

Впереди, метрах в сорока, у перекрёстка двух коридоров, стояли двое. Крепкие, широкоплечие парни в форме госпитальной службы безопасности, но я сразу отметил детали, которые выдавали их принадлежность к чему-то более серьёзному, чем обычная охрана: артефакторные сканеры на поясах — компактные устройства, похожие на рации, но с характерным зеленоватым мерцанием руны-индикатора.

Стражи Ордена Святого Георгия. Не простые секьюрити — люди, обученные чувствовать магический фон.

А рядом с ними, вполоборота, о чём-то беседуя с дежурным врачом, стоял… сэр Реджинальд Уинтерботтом.

Он был одет в свежий халат и выглядел так, буднично. Ледяная скульптура, не подверженная ни усталости, ни времени.

— Двуногий, — прошелестел Фырк с плеча, и его голос был тихим, напряжённым, без малейшей тени обычного веселья, — тот самый ледяной дед. Прямо по курсу.

Я знал. Расстояние сокращалось с каждым шагом. Тридцать пять метров. Тридцать. Двадцать пять.

— Мы покойники, — прошептал Артур сквозь зубы, не поворачивая головы, не сбавляя шаг. Со стороны он выглядел идеально: врач, обсуждающий с коллегой детали транспортировки. Но я слышал, как дрожит его голос. — Он нас узнает. Охрана проверит документы на транспортировку. Направление фальшивое, пациента Стивенсона из палаты четыреста двенадцать не существует. Одна проверка в системе — и всё.

Рядом со мной Ордынская чуть изменила хватку на штативе капельницы, и я уловил знакомое ощущение: лёгкое покалывание в воздухе, статический разряд, запах озона.

Она готовилась. Биокинез. Если дойдёт до худшего, она ударит — по нервам, по мышцам, по болевым рецепторам. Не убьёт, но выведет из строя на несколько минут.

Я покачал головой. Едва заметно, одним движением подбородка, но она поняла и ослабила хватку. Ещё не время.