ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Употребление наркотиков и психотропных препаратов наносит ущерб организму, а их распространение вне закона карается по всей строгости. Александр Руж, писатель и кинодраматург, открывает собственный серию «Детективное ретро». Его остросюжетные исторические романы разворачиваются в России двадцатых годов. Автор раскрывает секреты и загадки юного советского государства, мастерски воссоздавая дух эпохи и подробности жизни той поры. Москва, декабрь 1925 года. Вадим Арсеньев, человек из ОГПУ, лежит в психиатрической клинике, где знакомится с Сергеем Есениным. Поэт на взводе: его мучают галлюцинации, в окне мерещится чёрный силуэт. Всё начинается после того, как Есенин щёлкает серебряным портсигаром — и раздаётся назойливый мотив. Поэт ждёт беды и умоляет Вадима о защите. Вскоре Арсеньева забирают из лечебницы и везут на Лубянку, к заместителю главы ОГПУ Менжинскому. Он докладывает: за короткий срок страну потрясла серия загадочных смертей — погибли Котовский, Фрунзе, а следом и Сергей Есенин, нашедший конец в номере гостиницы «Англетер». Вадима отправляют выяснить, что случилось с поэтом: тот зашифровал имя сыщика в последних строках. Александр Руж — обладатель награды второго сезона «Русского детектива» в категории «Открытие года».

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Дзержинский узнал, как удалось выйти на логовище заговорщиков. У себя в кабинете он одернул френч, выпил теплой воды, чтобы смочить надсаженное горло, и произнес с хрипотцой:

– Здесь? Зови. Пускай сразу доложит…

Такой экономичный стиль говорения не являлся его характерной особенностью, но уж слишком много пришлось сегодня вещать. Голосовые связки саднило, они нуждались в отдыхе.

– Сию минуту. – Менжинский вышел за дверь и тут же возвратился с прибывшим из Ленинграда агентом. – Вот он. Вы знакомы?

Дзержинский взглянул на низенького человечишку с длинными обезьяньими руками. Вроде видел его в управлении, но фамилии… нет, не вспомнить.

– Горбоклюв Петр Сидорович, – по-фельдфебельски молодцевато отрекомендовался агент и расцвел в подобострастной улыбке. – Здравия желаю, Феликс Эдмундович!

По случаю аудиенции у высокого руководства Петрушка обрядился в диагоналевую гимнастерку и галифе, но оттого не перестал выглядеть скоморохом. Дзержинский испытал легкое удивление. Этот плюгавый мужичонка проявил геройские качества: выследил Тюкавина, довел его до порога дачи, там вступил в борьбу и лишь по роковому стечению не сумел предотвратить взрыва. Сам чуть не погиб, получил ушибы и вывихи, но добрался до поселкового Совета и по телефону вызвал подкрепление. Не его вина, что другие заговорщики, если они присутствовали поблизости, успели скрыться.

– Здравствуйте. – Дзержинский шагнул навстречу агенту и протянул сухую ладонь. – Наслышан. Действовали образцово.

Горбоклюв, польщенный оказанной ему честью, порывно сжал протянутую руку, и Дзержинский дернулся от внезапной боли. Он встряхнул ужаленной кистью, заметив среди линий жизни и судьбы красноватую ранку.

Петрушка бочком отступал к двери. Улыбка юродивого так и застыла на его губах, но в расширенных зявках Феликс Эдмундович разглядел необычное, отнюдь не свойственное здравомыслящим людям пунцовое зарево. Он схватил агента за пясть, потянул к себе.

– Что у вас там? Покажите!

Перевернув руку Горбоклюва тыльной стороной вниз, он увидел приклеенную к ладонной ямке пуговку с торчащим из нее шипом, который был чем-то смазан.

Менжинский стоял сбоку, ничего не понимая. Феликс Эдмундович повернулся к нему, начал что-то говорить, но произнес только слог «пре», после чего сгреб в горсть складку френча на груди и рухнул на спину.

Выпущенный им Горбоклюв отскочил к двери. Менжинский метнул руку к кобуре. Он еще худо осмысливал творившееся, но сообразил, что Петрушку надо задержать.

– Куд-да?

Агент пнул обтянутую клеенкой дверь и перескочил через порог. Посланная вдогон пуля угодила в притолоку. Размахивая револьвером, Вячеслав Рудольфович выбежал в приемную, где пучил глаза насмерть перепуганный секретарь.