ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Употребление наркотиков и психотропных препаратов наносит ущерб организму, а их распространение вне закона карается по всей строгости. Александр Руж, писатель и кинодраматург, открывает собственный серию «Детективное ретро». Его остросюжетные исторические романы разворачиваются в России двадцатых годов. Автор раскрывает секреты и загадки юного советского государства, мастерски воссоздавая дух эпохи и подробности жизни той поры. Москва, декабрь 1925 года. Вадим Арсеньев, человек из ОГПУ, лежит в психиатрической клинике, где знакомится с Сергеем Есениным. Поэт на взводе: его мучают галлюцинации, в окне мерещится чёрный силуэт. Всё начинается после того, как Есенин щёлкает серебряным портсигаром — и раздаётся назойливый мотив. Поэт ждёт беды и умоляет Вадима о защите. Вскоре Арсеньева забирают из лечебницы и везут на Лубянку, к заместителю главы ОГПУ Менжинскому. Он докладывает: за короткий срок страну потрясла серия загадочных смертей — погибли Котовский, Фрунзе, а следом и Сергей Есенин, нашедший конец в номере гостиницы «Англетер». Вадима отправляют выяснить, что случилось с поэтом: тот зашифровал имя сыщика в последних строках. Александр Руж — обладатель награды второго сезона «Русского детектива» в категории «Открытие года».

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

– Дупа панцерна! – обозвал его Менжинский, пробегая мимо. – Поднимай тревогу! Из здания никого не выпускать!

Секретарь потянулся к панели с кнопками, а Вячеслав Рудольфович, утратив всю присущую ему вальяжность, уже отбивал дробь по коридору.

Горбоклюв бежал без оглядки. Кто-то из работников управления, привлеченный криками и топотом, вышел из боковой комнаты, загородил собою проход. Петрушка кинулся в сторону, к раскрытому настежь окну, откуда веяло не прохладой, а испепеляющей летней жарой.

«Уйдет!» – подумал Менжинский, вытянул руку струной и бахнул из револьвера в голову беглеца.

Сразил наповал.

Днем ранее егерь Фома Фомич Подпругов, шестидесяти пяти лет, не вылезавший из валенок и похожего на кольчугу свитера даже в самую знойную погоду, наткнулся в лесу на лежавшего без чувств парня. Фома Фомич при царизме работал смотрителем природного парка с устрашающим, но в принципе логичным названием «Зверинец». Парк основал еще в восемнадцатом столетии екатерининский фаворит граф Орлов, в чьих угодьях охотились на зверье вельможи во главе с императрицей. Век спустя, при Александре Втором, поголовье животных разрослось до трех с половиной сотен, после чего парк был передан в егермейстерское ведение. После революции семнадцатого года «Зверинец» перешел в народную собственность. Подпругова, оттрубившего на своем посту без малого тридцать лет, сгоряча причислили к прислужникам эксплуататоров-кровопийц и погнали с работы, но затем одумались и вернули обратно, ибо никто лучше его не знал стежек-дорожек огромного лесного массива, раскинувшегося на площади в триста сорок десятин.

Фому Фомича такое своевольное обхождение не обидело. Он рад был снова оказаться при любимом деле, тем паче что оно не сопрягалось с чрезмерными усилиями. Гуляй себе по тропочкам, присматривай за олешками, дыши свежим воздушком среди столетних лип. В парк почти никто не заглядывал, что было егерю особенно любо. Он предпочитал уединение и больше всего на свете боялся непредвиденностей, которые нарушали устоявшийся распорядок. Втайне он мечтал, чтобы о парке и вовсе позабыли, как о необитаемом острове, лежащем в стороне от переполненного суетой мира.

Но это было невозможно. Периодически Фоме Фомичу приходилось выпроваживать с берегов реки Гатчинки, протекавшей через парк, дачников и обитателей близлежащих поселков. Эти несознательные элементы устраивали в заповедных местах пикники, разводили костры безо всякого соблюдения противопожарных мер, напивались до свинского состояния и шугали живность, внесенную в государственный природоохранный реестр.

Вот и ныне, набредя на зарывшегося в подвяленную солнцем траву чужака, Подпругов решил, что это кто-то из поселковых прожигателей жизни налакался вусмерть и дрыхнет.