ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Употребление наркотиков и психотропных препаратов наносит ущерб организму, а их распространение вне закона карается по всей строгости. Александр Руж, писатель и кинодраматург, открывает собственный серию «Детективное ретро». Его остросюжетные исторические романы разворачиваются в России двадцатых годов. Автор раскрывает секреты и загадки юного советского государства, мастерски воссоздавая дух эпохи и подробности жизни той поры. Москва, декабрь 1925 года. Вадим Арсеньев, человек из ОГПУ, лежит в психиатрической клинике, где знакомится с Сергеем Есениным. Поэт на взводе: его мучают галлюцинации, в окне мерещится чёрный силуэт. Всё начинается после того, как Есенин щёлкает серебряным портсигаром — и раздаётся назойливый мотив. Поэт ждёт беды и умоляет Вадима о защите. Вскоре Арсеньева забирают из лечебницы и везут на Лубянку, к заместителю главы ОГПУ Менжинскому. Он докладывает: за короткий срок страну потрясла серия загадочных смертей — погибли Котовский, Фрунзе, а следом и Сергей Есенин, нашедший конец в номере гостиницы «Англетер». Вадима отправляют выяснить, что случилось с поэтом: тот зашифровал имя сыщика в последних строках. Александр Руж — обладатель награды второго сезона «Русского детектива» в категории «Открытие года».

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Буду тебя навещать… Что принести завтра?

С чего это она стала такой заботливой? Не дерзит, смотрит будто сквозь дымку, титьки свои немаленькие выпячивает… Влюбилась, что ли? Вот будет номер!

Едва она вышла из палаты, как Вадим стал остервенело ворочаться с боку на бок, чтобы унять сводившую с ума чесотку. Резкие движения причиняли боль, но терпеть пытку корсетом было невыносимо.

Его воспаленный взгляд упал на прямоугольник окна, да так и прикипел к нему. В палате горела стосвечовая лампа, а на улице уже сгущался сумрак, возле больницы зажглись фонари. Палата Вадима помещалась на втором этаже, рядом с ней к наружной стене была прикреплена пожарная лестница. И на этой лестнице – а где ж еще? – стоял человек. Вадим видел лишь часть его лица – половинку черного блина, прикрытую поднятым воротом и опущенной на нос кубанкой. Человек подглядывал в окно.

Вадим сдернул себя с кровати. Это был опрометчивый поступок, потому что слева, повыше селезенки, заломило так, что ни вдохнуть ни выдохнуть. Он скрючился, уперся ладонями в подоконник и постоял закорюкой, пока не отпустило.

А когда разогнулся и поднял голову, в окне уже никого не было.

Покатилось колесо под горку, все разгоняясь и разгоняясь. Проинструктированный Вадимом, Горбоклюв уже вечером 2 января отбыл в Харьков. Руководство тамошнего ДОПРа было оповещено, что едет сотрудник ОГПУ, но более никто об этом не знал. По приезде Петрушку должны были подсадить в камеру к Зайдеру под видом уголовника, арестованного за аферы с фальшивыми рублями. На бандита он не тянул, а вот личина жулика была ему вполне под стать. Он должен был в максимально короткие сроки сойтись с Зайдером и выведать у него подробности убийства Котовского, а заодно прощупать на предмет употребления наркотиков. Для этой цели ему выдали из милицейского хранилища конфискованный на Лиговке пакетик кокаина и обучили обращению с ним. Причем служащий угро, показывавший Горбоклюву, как правильно нюхатьторч при помощи гусиного пера, делал это так виртуозно, что возникала нездоровая догадка: не достигнуто ли это умение методическими упражнениями?

Кроме того, засланец получил в распоряжение модернизированный аппарат, известный под названием «телеграфон» и год назад поступивший в продажу в Германии. То был фонограф нового типа – запись звука осуществлялась на стальную проволоку, что обеспечивало куда лучшее качество, чем при использовании пластинок. Прибор имел электрический усилитель и динамический микрофон вместо громоздкого рупора. Предполагалось, что Горбоклюв скрытно установит это устройство в камере в отсутствие Зайдера и будет включать для фиксирования наиболее важных разговоров.

Оснащенный по последнему слову техники, Петрушка отъехал.