ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Старый маршал СССР дожил до девяносто третьего, когда его страну украли, а мечты растоптали. Он умер с ненавистью к предателям и злобой на весь мир, так и не сумев ничего исправить. Но Вселенная услышала старого солдата — и дала ему второй шанс. Правда, в несколько извращенной форме. Агарков очнулся в теле Михаила Тухачевского. За полтора года до его расстрела. Две жизни, сто восемнадцать лет воспоминаний, ненависть к врагам и память о будущем, которое нужно предотвратить. Вот только друзья маршала уже заметили подмену, за ним следят, а у самого Агаркова нет ни одной идеи, как выкрутиться. Выход один — пойти ва-банк и сыграть так, как от него никто не ждет.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

А уж там левые фракции берутся придать этой задержке вполне законный статус «в связи с особыми обстоятельствами». Каковыми должен стать скорейший и демонстративный отъезд советских граждан и большинства бойцов интербригад. Увы, иначе не получалось – возможности парижских контрагентов были ограничены, а давление на министров, в том числе из-за пролива, оказывалось весьма серьезное. Ну и, кроме того, для Советского правительства сложившиеся обстоятельства предоставляли шанс уйти из Испании без «потери лица», особенно в глазах патриотов республики, которых можно будет перетянуть к себе после возможной победы Франко. Впрочем, данное обстоятельство нигде не упоминалось, и Иероним Петрович мог судить о его наличии лишь по ряду косвенных признаков. Итогом дипломатических игр стала пришедшая три дня назад из Москвы директива: «Всем гражданам Советского Союза покинуть территорию Испании в течение двух недель, передав союзникам материальную часть и все необходимые наставления». Конечно, о решительном наступлении республиканской армии придется забыть, но она уже способна и самостоятельно противостоять войскам франкистов в позиционной борьбе почти на равных. Особенно в условиях «миротворческой инициативы», равно ограничивающей поставки вооружений и мятежникам. Альтернативой же уходу интернационалистов становилась гибель республики в тисках бензинового голода. Это решение отразилось в сердце каждого командира и военного специалиста самыми сильными эмоциями. Получалось, что столько сил было потрачено зря. Что друзья и товарищи проливали свою кровь на землях Испании бессмысленно… просто потому что Советский Союз не в силах противостоять давлению так называемого мирового сообщества. У многих граждан Советского Союза, находящихся на территории Испании с той или иной задачей, эта директива вызвала острое чувство боли и бессилия, да такое, что едва слезы не вышибало. А также черной, лютой злости к вмешавшимся в дело праведной борьбы все больше и больше ненавидимым Великобритании и Франции. Но вот постучались в дверь. Пора. Иероним Петрович, чуть помедлив, развернулся, взял собранный чемодан и зашагал к выходу. С минуты на минуту должен был подойти на вокзал последний состав, на котором ему предстояло добраться до Барселоны и оттуда уже морем направиться в Севастополь. Ради такого дела Черноморский флот прислал не только несколько пассажирских пароходов с угольщиками, но и эскорт из четырех крейсеров: «Красный Кавказ», «Профинтерн», «Червона Украина» и «Киров». Конечно, они смотрелись жалко на фоне того же Итальянского флота, но добавляли гордости уезжающим людям – честно боровшимся за спасение Испанской Республики. Их провожали. Пышно. Ярко. И эмоционально.