ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Разведчик-наблюдатель с Северного вокзала, бывший беспризорник из колонии имени Дзержинского, получает назначение, от которого у любого чекиста голова бы закружилась: подручный исполнителя в Лефортове. Приказ подписан самим Ягодой. Только коллектив новичка не жалует: не впишешься — выживут. А для начала проверяют на сообразительность. И он сдает экзамен: по левую руку от исполнителя, который листает дело клиента, должен лежать кулек мятных пряников. Но за повышением следует поручение почище. На первой платформе исчезает человек, приехавший «Владивосток — Москва». Ягода требует найти его без официального розыска. Змееед видел, как возле поезда крутилась девчонка — не пассажирка, не встречающая. По фотографиям из школ он ее опознает, но она уже у деда в Конотопе. А там — парк, танцы до полуночи, и провожают до дома совсем не те, кто желает добра.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

— Понял.

— Если понял, распишись. И выйдем в сад. Тут душно.

4

— Люська!

— Да.

— Люська, ты кого, стерва, привела?

— Бобра.

— Так он же чекист.

— А мне почем знать?

5

— Вот, товарищ Змееед, десять фотографий. Вы кого-нибудь из этих людей видели вчера на первой платформе Северного вокзала?

— Видел вот этого. Курьерский «Владивосток — Москва», прибыл в пятнадцать часов десять минут. Он вышел из шестого вагона.

— Постойте… В поезде двенадцать вагонов. В Москве выходят все пассажиры. И встречающих — толпа. Смена ваша — восемь часов. За смену вон сколько поездов приходит и уходит. И вы одного разглядели? Одного запомнили? Он чем-то привлек внимание?

— Нет, этот неприметным был. Но я всех разглядываю. Работа такая.

— Продолжайте.

— Этот был в сером костюме, в шляпе, с портфелем. Думаю, чекист. Средней руки начальник.

— Нет, нет. Он не чекист. А почему вы так решили?

— Просто повидал их на веку. Предположил…

— Вы ошиблись.

— Минут через пятнадцать, когда толпа схлынула, он снова на платформе появился. Явно кого-то искал.

— А потом?

— Потом ушел.

— Этот человек исчез. Как вы думаете, куда он мог пропасть?

— Вариант самый верный: жиганцы выставили шлендру гулящую и взяли бобра на прихват.

Сморщился народный комиссар:

— Вы по-русски можете?

— Простите, Генрих Григорьевич. Ехал человек почти две недели в поезде, а до того, может быть, пароходом шел на материк четыре, а то и пять дней, истомился, и тут — Москва, вышел на перрон, никто не встречает, походил, подождал, еще походил, а на площади трех вокзалов фартовые девочки промышляют…

— И что потом?

— Потом заведет такая лярва в укромный уголок, предложит выпить для начала. Сама, лахудра позорная, понятно, первая пьет, потом ему наливает. В этот момент ловкость рук все решает. Он глотнет — и с копыт. Тут партнеры проявляются, склячивают клифт, лопатник, бранзулетки…

— А с ним что?

— А его под мост или в кусты на кладбище бросят. Отойдет он, голенький, через сутки — в голове шум, ничего не помнит. Вот только если он чекист, тогда хуже ему будет.

— Почему хуже?

— Потому что жиганцы залезут в лопатник, сообразят, на кого нарвались. Чекист так дело не оставит, всю жизнь потом их искать будет. Так чтоб не искал…

— Вот что, Змееед, этого человека надо найти. Может быть, он еще жив. Это очень важно. Я вам обеспечил небывалое повышение, еще и квартиру дам, будущее устрою, на вашей новой работе — самая высокая зарплата и много свободного времени. Все свободное время — на поиски. Докладывать только мне.