Змееед
Виктор Суворов
Разведчик-наблюдатель с Северного вокзала, бывший беспризорник из колонии имени Дзержинского, получает назначение, от которого у любого чекиста голова бы закружилась: подручный исполнителя в Лефортове. Приказ подписан самим Ягодой. Только коллектив новичка не жалует: не впишешься — выживут. А для начала проверяют на сообразительность. И он сдает экзамен: по левую руку от исполнителя, который листает дело клиента, должен лежать кулек мятных пряников.
Но за повышением следует поручение почище. На первой платформе исчезает человек, приехавший «Владивосток — Москва». Ягода требует найти его без официального розыска. Змееед видел, как возле поезда крутилась девчонка — не пассажирка, не встречающая. По фотографиям из школ он ее опознает, но она уже у деда в Конотопе. А там — парк, танцы до полуночи, и провожают до дома совсем не те, кто желает добра.
====================
.
.
Перед началом Великой чистки в высшем руководстве НКВД был 41 комиссар Государственной безопасности.
Звание Генерального комиссара ГБ равнялось званию Маршала Советского Союза. Это звание тогда носил только один человек. Он был арестован и расстрелян.
Из семи комиссаров ГБ 1-го ранга были арестованы и расстреляны семеро.
Из 13 комиссаров ГБ 2-го ранга — арестованы и расстреляны 11, один отравлен в кабинете нового заместителя главы НКВД, который, в свою очередь, через год был арестован и расстрелян уже во второй волне очищения.
Из 20 комиссаров ГБ 3-го ранга трое покончили жизнь самоубийством.
15 арестованы и расстреляны, один бежал в Маньчжурию, где позднее был убит японцами.
Из 41 комиссара Государственной безопасности, которые накануне Великой чистки руководили тайной полицией Советского Союза, 1937 и 1938 годы пережили двое. После смерти Сталина один из них был арестован и расстрелян, второй арестован, во время следствия сошел с ума и умер в психиатрической клинике тюремного типа.
----------
Пролог
Пролог
— Выходит, что за всю свою жизнь ты не убил ни одного человека?
— Так оно и выходит: ни одного.
— Вообще ни одного?
— Да все как-то не выпадало.
— Никогда-никогда?
Совсем парень смутился:
— Никогда…
— Ну, ты даешь! Тебе скоро двадцать один, а ты…
— Так жизнь складывалась, что…
— А ты вспомни. Может, в юности… Ну хоть одного… или, быть может, в детстве?
— Не убивал.
— Зачем же тебя к нам прислали?
— Не знаю. Подписан приказ к вам явиться, вот и явился. Начальству виднее.
— Кем же ты раньше был?
— Разведчиком-наблюдателем по восьмой платформе Северного вокзала[1] .
Переглянулись исполнители, присвистнули: вот это карьера!
— Ты, паренек, видно, с начальством дружишь: из разведчика-наблюдателя да прямо в подручного исполнителя в Лефортове! Такого взлета до тебя никто не делал.






