ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Крайнев вернулся в сорок второй. Не по своей воле — так вышло. Пуля, пущенная с дерева, едва не снесла ему голову, и стрелок оказался пацаном лет четырнадцати. Петька. Голодный, злой, с трехлинейкой времен Первой мировой. А за ним — отряд Саломатина, зажатый в лесу полицейскими гарнизонами. У партизан нет патронов, нет еды, раненые и дети голодают, и выйти из окружения они не могут. Виктору, человеку из другого времени, всё это кажется дикостью. Он-то знает, чем кончится война. Только вот бригаде Саломатина до победы не дожить, если не раздобыть боеприпасы. Немецкая форма, мотоцикл без бензина и наглость — вот и весь план. Остановить грузовик с оружием, прикинувшись фельджандармом. А там — как повезет. Только везение в сорок втором — штука относительная. И цена ему — чужая жизнь.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Саломатин довольно улыбнулся. «Да знаю я, знаю!» – хотел сказать Крайнев, но вовремя удержался.

– К нам какими судьбами? – продолжил командир.

– Попросился. Надоело в тылу, когда вы тут воюете.

– Душа защемила?

– Забыть не могу! – подтвердил Крайнев. – Вот! – Он указал в угол. – СВТ с оптическим прицелом. Выпросил. Мощная штука. За километр – в голову.

– Теперь мы точно победим! – съязвил Ильин.

Саломатин только вздохнул.

– Есть хочешь? Только у нас одна картошка.

Крайнев встал и принес свой мешок. Выложил на стол початую буханку хлеба, банку тушенки без этикетки, но в густой смазке, кусок сала в тряпице и круг копченой колбасы. Взял свою финку и молча стал все открывать и нарезать. Ильин и Саломатин невольно подались вперед, внимательно наблюдая за его движениями. Покончив с закуской, Крайнев достал из мешка бутылку и водрузил на стол.

– Стаканы есть? Или кружки?

Ильин нырнул в угол и выставил на стол три граненых стакана. Крайнев разлил водку, пустую бутылку бросил под стол.

– Раненым бы снести, – сказал Саломатин, нерешительно берясь за стакан.

– Их двадцать человек! Только губы помазать! – возразил Ильин.

– Ладно! – согласился Саломатин.

– Хочу заметить, товарищ полковник, – сказал Ильин, поднимая стакан, – я докладывал в Москву о том, кто взорвал мост. И кто Город брал. Я не виноват, что орденом наградили меня.

– Да знаю я! – отмахнулся Саломатин. – Проехали! За встречу?

Трое мужчин чокнулись и осушили стаканы. Саломатин с Ильиным немедленно набросились на еду. Вываливали на ломти хлеба тушенку и откусывали огромные куски. Хватали пальцами куски сала. Крайнев изумленно смотрел на этот жор, забывая жевать. «Господи! – подумал он. – Да у них в самом деле голод! А ты думал, что грибы от безделья выбрали! – укорил он себя. – Но как можно голодать, когда вокруг деревни и везде собрали урожай?»

Голодные мужики мигом подмели сало и тушенку, потянулись к колбасе. Саломатин взял кусок и вопросительно глянул на гостя.

– Есть еще кольцо! – успокоил Крайнев. – А вот хлеб весь. Возьмешь эти ломти. Сколько дочке?

– Два месяца, – сказал Саломатин. – Молока у матери не хватает – питание плохое. Плачет маленькая. Все ты знаешь, интендант!

Крайнев только руками развел.

– Ладно! – сказал Саломатин, сдвигая в сторону недоеденный хлеб. – К делу! Слушай диспозицию. Это наш лагерь, – он положил в центр ломтик колбасы, – здесь, здесь и здесь, – Саломатин обставил ломтик пустыми стаканами, – полицейские гарнизоны. Сильные. Каждый по численности больше нашей бригады. Петришки, Заболотье и Торфяной Завод. Самый мощный гарнизон и штаб полицейских сил в Торфяном Заводе. Там, кстати, на самом деле завод, торф добывают, снабжают немцев… С тех пор как ты ушел от нас, многое изменилось, Савелий.