ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Миренор задыхается под парадной белизной своих дворцов, а Ноктарион спокойно плетёт свою паутину, пока придворные уверяют всех, что это не смрад разложения, а благородный дух старины. Айман Калнартирион полагал, что держит под контролем всё: и монарха, и канцлера, и Совет, и интриги знатных особ, и их секреты, и свои порывы. Последнее, как оказалось, было его главной ошибкой. Айрис выглядела образцовой преемницей: молода, красива, воспитана и так одинока, что её легко можно было использовать в чужой игре. У героини имелись свои соображения: тайные счета, острые зубы, а ещё дар одним невинным взглядом устраивать политическую катастрофу. Вместо покладистой фигуры в чужой игре Айман получает змею в кружевах — с безупречной осанкой и такой бухгалтерией, что следователи схватились бы за голову. И всё чаще ему кажется, что не он ведёт партию, а его самого водят за нос. А судя по тому, куда ведут, порядочные люди туда без брачного договора не заглядывают. Теперь им предстоит одновременно и враждовать, и действовать заодно. Под вопросом — престол, наследие, грядущее Миренора и крупицы рассудка, который при дворе давно стал редкостью, как диковинный товар, ввозимый без всяких гарантий. 18+. Внутри — ядовитые отношения, борьба за власть, жестокость, шантаж, политические расправы, откровенные сцены и персонажи, которым уже не поможет психотерапевт, но, возможно, пригодится следователь. Все герои и участники любовных линий — взрослые. Это существенно: в остальном их поведение говорит, чт

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Вопрос был из тех, что задают для поддержания статуса вопрошающего. Девушка лишь крепче сжала салфетку, словно тонкая ткань могла стать щитом от давления, прозрачного, как стекло, но оттого не менее ощутимого.

— Ну, разумеется! — подхватила Марилен. — Ей уже восемнадцать! Самое время подумать о будущем. Я ведь писала тебе: стоит поискать кого-то достойного. Племянница должна быть устроена! Мы же не в Зирате, чтобы ждать, пока её кто-нибудь не испортит. У них свободные нравы, а у нас — традиции, кровь, ответственность перед родом.

Айман слегка приподнял бровь. Восемнадцать. Он бы дал шестнадцать, не больше: юная не по цифрам, а по состоянию.

— Да, ты сообщала, — кивнул он сухо. — Хотя мои обязанности на государственной службе не позволяют мне переучиваться в свахи. Провинции балансируют, лорды никак не решатся умереть вовремя, чтобы освободить места для более достойных, канцлер стареет медленнее, чем хотелось бы. Женихи подождут.

— Потомки нашего рода никогда не ждали долго, — гордо отозвалась Марилен, воздевая чашу. — С такой внешностью, как у Айрис, с её характером… Тут очередь выстроится сама. Жаль только, что герцог Валмирос со своими дочерьми и внуками уехал. Его внучатый племянник Валрик — почти наследник Нимбраса! И ничего, что он твой троюродный племянник, у нас же древняя кровь, это не считается чем-то предосудительным, наоборот, благородно.

— Ему шесть, — прошептала Айрис так тихо, что это могло сойти за скрип скамьи или дыхание ветра. Айман поставил бокал на стол:

— Прекрасный возраст, — заметил он задумчиво. — Жених ещё не спорит, не изменяет и не пишет стихов. Для брака почти идеальный набор мужских качеств. Жаль, что закон, общественное мнение и остатки приличия мешают столь смелым решениям. Впрочем, не будем требовать от Миренора невозможного: он и с простыми задачами справляется через три совещания.

Марилен нахмурилась, не сразу поняв, поддержали её или закопали вместе с предложением. Айрис смотрела в тарелку, но край её губ дрогнул. Не улыбка, ещё нет, а трещина в фасаде. Айман заметил и отложил в память.

— Они сбежали, будто здесь чума, — продолжила Марилен с упорством тарана, не заметившего препятствия. — Всё испортили эти события. Позорище, если честно. Такая партия и всё в прах. А могли бы уже сейчас обсуждать детали, а не гадать, когда они соизволят вернуться из своего добровольного изгнания.

Слова упали в тишину. Посуда продолжала звенеть, но воздух внезапно сгустился до состояния киселя, натянутого по неверной выкройке. Айрис застыла изваянием под названием «Девочка, которая очень хочет стать невидимой». Даже Мариэн перестала жевать.

— Марилен, — произнёс Айман чуть тише, чем требовал момент, и именно эта тишина делала его голос особенно опасным.