Игра.
Aino
Миренор задыхается под парадной белизной своих дворцов, а Ноктарион спокойно плетёт свою паутину, пока придворные уверяют всех, что это не смрад разложения, а благородный дух старины. Айман Калнартирион полагал, что держит под контролем всё: и монарха, и канцлера, и Совет, и интриги знатных особ, и их секреты, и свои порывы. Последнее, как оказалось, было его главной ошибкой. Айрис выглядела образцовой преемницей: молода, красива, воспитана и так одинока, что её легко можно было использовать в чужой игре.
У героини имелись свои соображения: тайные счета, острые зубы, а ещё дар одним невинным взглядом устраивать политическую катастрофу. Вместо покладистой фигуры в чужой игре Айман получает змею в кружевах — с безупречной осанкой и такой бухгалтерией, что следователи схватились бы за голову. И всё чаще ему кажется, что не он ведёт партию, а его самого водят за нос. А судя по тому, куда ведут, порядочные люди туда без брачного договора не заглядывают. Теперь им предстоит одновременно и враждовать, и действовать заодно.
Под вопросом — престол, наследие, грядущее Миренора и крупицы рассудка, который при дворе давно стал редкостью, как диковинный товар, ввозимый без всяких гарантий. 18+. Внутри — ядовитые отношения, борьба за власть, жестокость, шантаж, политические расправы, откровенные сцены и персонажи, которым уже не поможет психотерапевт, но, возможно, пригодится следователь. Все герои и участники любовных линий — взрослые.
Это существенно: в остальном их поведение говорит, что юридический возраст для них давно наступил, а вот моральный — ещё нет. Положение: чертовски высокое, работа завершена, доступ открыт всем. Знак качества: подтверждён вдовой Ассэ, тремя липовыми счетами и двумя тайными агентами Ноктариона.
====================
Пролог.
Пролог.
Кабинет дышал теплом, но уютом здесь не пахло. В этой комнате ничто не существовало ради себя: воздух шёл по скрытым каналам, пламя в камине держалось ровно, свет ложился туда, куда ему было велено, а запах старой бумаги, воска и остывшего металла стоял стройно, будто даже пыль заранее знала своё место в государственном порядке.
Вещи здесь не жили. Они служили. И в этом достигали совершенства, недоступного большинству одушевлённых созданий, особенно кому по исторической небрежности выдали титулы, должности и право открывать рот в залах Совета.
Айман Калнартирион сидел за столом и смотрел на медный поддон, где тонким слоем лежал пепел. Охрана была предусмотрительно отослана, окна не позволяли солнечным лучам своевольничать, дверь молчала с образцовой преданностью хорошо смазанной петли. Пепел держался прилично, не рассыпался и вообще проявлял больше служебной дисциплины, чем иные министры при полном параде.






