ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Миренор задыхается под парадной белизной своих дворцов, а Ноктарион спокойно плетёт свою паутину, пока придворные уверяют всех, что это не смрад разложения, а благородный дух старины. Айман Калнартирион полагал, что держит под контролем всё: и монарха, и канцлера, и Совет, и интриги знатных особ, и их секреты, и свои порывы. Последнее, как оказалось, было его главной ошибкой. Айрис выглядела образцовой преемницей: молода, красива, воспитана и так одинока, что её легко можно было использовать в чужой игре. У героини имелись свои соображения: тайные счета, острые зубы, а ещё дар одним невинным взглядом устраивать политическую катастрофу. Вместо покладистой фигуры в чужой игре Айман получает змею в кружевах — с безупречной осанкой и такой бухгалтерией, что следователи схватились бы за голову. И всё чаще ему кажется, что не он ведёт партию, а его самого водят за нос. А судя по тому, куда ведут, порядочные люди туда без брачного договора не заглядывают. Теперь им предстоит одновременно и враждовать, и действовать заодно. Под вопросом — престол, наследие, грядущее Миренора и крупицы рассудка, который при дворе давно стал редкостью, как диковинный товар, ввозимый без всяких гарантий. 18+. Внутри — ядовитые отношения, борьба за власть, жестокость, шантаж, политические расправы, откровенные сцены и персонажи, которым уже не поможет психотерапевт, но, возможно, пригодится следователь. Все герои и участники любовных линий — взрослые. Это существенно: в остальном их поведение говорит, чт

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Удобный прогресс: всё, что не удалось сохранить, можно продать как старину.

— Они не предали нас, — произнёс Айман ровно, вбрасывая в тишину зала порцию неразбавленного реализма. — Они просто осознали своё тотальное одиночество. А у тех, кто остался один на один с хищником, коридор возможностей сужается до размеров петли. В таких обстоятельствах даже союз с Ноктарионом начинает выглядеть не преступлением, а дурным, но понятным способом продолжить дыхание.

Альверон не ответил, но подлокотники трона под его пальцами хрустнули. Король сверлил взглядом стену, пытаясь пробить камень, где не мог пробить обстоятельства. Мардон повернулся к Айману с едва заметной складкой у рта: истина была озвучена слишком честно и неприлично рано.

— Вы предлагаете мне начать охоту на тех, кто ещё не успел переметнуться? — голос Альверона звенел сталью, за которой скрывалась обыкновенная паранойя.

— Я предлагаю вам остаться королём, государь, — Мардон даже не моргнул. — Корона не слушает оправданий, она диктует условия. Сострадание, конечно, прекрасная декорация для баллад, но в летописях выживает лишь власть, которая умеет вовремя сжать кулак.

Айман беззвучно хмыкнул, наблюдая за этим сеансом политической вивисекции. У Мардона был редкий талант: любое уродство он умел подать как зрелую государственную мудрость. Если бы старость была должностью, он давно получил бы к ней пожизненное содержание.

— Речь не о погромах, — продолжил канцлер, нависая над столом. — Мы направим в Мирилоссэ наблюдателей. Официально для укрепления дружбы, на деле же, чтобы держать их за горло и проверять, насколько глубоко туда запустил когти Ноктарион. Если потребуется, мы напомним им, что близость войны куда ощутимее призрачных выгод партнёрства с Владыкой.

Альверон дышал тяжело. Память явно подкидывала ему неудобные счета из прошлого.

— Вы требуете, чтобы мы угрожали тем, кто спас Миренор у стен Калдоверна? Три месяца без хлеба и сна, с водой, превратившейся в ядовитую жижу. Если бы не эльфийские арбалетчики, Ноктарион взял бы Анхерру, и столица пала бы в считанные недели. Я был там. Я помню этот долг.

Мардон не отвёл взгляда. Его прагматизм был непроницаем, как крепостная стена, и примерно так же склонен к сочувствию.

— Никто не оспаривает их прошлую славу. Но сегодняшний день требует ведомостей, а не героического эпоса. Долг благодарности, в целом, плохой фундамент для внешней политики. Сначала они присылают арбалетчиков, потом заключают торговые пакты с Владыкой Ноктариона, а завтра их заслуги станут щитом, за которым они спрячут нож для нашего горла. Мы не угрожаем, государь. Мы проводим проверку лояльности.

Айман мысленно оценил изящество демагогии.