ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Миренор задыхается под парадной белизной своих дворцов, а Ноктарион спокойно плетёт свою паутину, пока придворные уверяют всех, что это не смрад разложения, а благородный дух старины. Айман Калнартирион полагал, что держит под контролем всё: и монарха, и канцлера, и Совет, и интриги знатных особ, и их секреты, и свои порывы. Последнее, как оказалось, было его главной ошибкой. Айрис выглядела образцовой преемницей: молода, красива, воспитана и так одинока, что её легко можно было использовать в чужой игре. У героини имелись свои соображения: тайные счета, острые зубы, а ещё дар одним невинным взглядом устраивать политическую катастрофу. Вместо покладистой фигуры в чужой игре Айман получает змею в кружевах — с безупречной осанкой и такой бухгалтерией, что следователи схватились бы за голову. И всё чаще ему кажется, что не он ведёт партию, а его самого водят за нос. А судя по тому, куда ведут, порядочные люди туда без брачного договора не заглядывают. Теперь им предстоит одновременно и враждовать, и действовать заодно. Под вопросом — престол, наследие, грядущее Миренора и крупицы рассудка, который при дворе давно стал редкостью, как диковинный товар, ввозимый без всяких гарантий. 18+. Внутри — ядовитые отношения, борьба за власть, жестокость, шантаж, политические расправы, откровенные сцены и персонажи, которым уже не поможет психотерапевт, но, возможно, пригодится следователь. Все герои и участники любовных линий — взрослые. Это существенно: в остальном их поведение говорит, чт

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Почему бы и нет? Возведите частокол выше собственных страхов, а на пиках развесьте головы всех, чьё мнение не вписывается в реестр. Отличная профилактика: стерилизовать мир до того, как он успеет сказать первое слово. Особенно после которой пациент оставался без конечностей, зато с правильно оформленной справкой.

Молчание затянулось. Воздух тянулся, как смола. Все ждали: утонет ли король в старом долге или прорежет его словом. Альверон сидел неподвижно, но глаза выдавали внутреннюю борьбу. Айман отметил: половина Совета уже услышала в словах Мардона «проверку», другая половина — «будущую войну». И обе стороны ждали королевского вздоха, потому что самостоятельно думать в этом зале было почти неприлично.

Наконец Альверон выпрямился.

— Нет. Мы не будем посылать войска в земли союзников. Не будем выставлять надсмотрщиков под видом защитников. Это было бы предательством. И страхом в мантии дружбы, — по залу скользнуло облегчение, но король тут же перерезал его: — Но мы пошлём своих людей. Тех, кого не увидят. Тех, кто будет знать, с кем они пьют, о чём договариваются и до какой черты дошли. Если Мирилоссэ решат выбрать, мы узнаем первыми. И тогда сами решим, каков будет ответ.

В зале зашевелились: кто-то с облегчением, кто-то с тихим страхом, но возражений не последовало. Решение было принято. И работать оно будет само по себе, независимо от того, хотел ли этого король. Именно это Айман и ценил в хорошо запущенных механизмах: после правильного толчка им уже не нужен нравственный надзор.

Совет завершился без внятных формулировок, оставив после себя тяжёлое послевкусие нерешённых проблем. Лорды и министры покидали зал, как крысы покидают судно, уже сменившее крен. Альверон замер на троне, превратившись в часть меблировки, пока Мардон, склонившись к его уху, вливал в него очередную порцию политического успокоительного. Вокруг трона всегда кто-то шептал. Возможно, потому короли так редко слышали то, что происходит внизу.

Айман почти достиг выхода, когда из тени колонны материализовался лорд Карнар Арундиэль. Глава Тайной Стражи возник в пространстве так, будто всегда был частью архитектурного излишества, ожидая момента, когда жертва потеряет бдительность. Серо-синий плащ без гербов лишь подчёркивал его статус человека, которому не нужны знаки отличия, чтобы внушать паранойю.

— Первый помощник, — произнёс Карнар с подчеркнутой вежливостью, от которой обычно пахнет казармой и допросом. — Сегодня вы превзошли себя в искусстве молчания. Достойно. Почти монументально.

Айман склонил голову, аккуратно закладывая вираж в этой внезапной дуэли:

— Иногда, милорд, тишина и есть самый громкий способ донести отсутствие аргументов. Или их избыток. Смотря с какой стороны решётки слушать.

— Несомненно.