ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Миренор задыхается под парадной белизной своих дворцов, а Ноктарион спокойно плетёт свою паутину, пока придворные уверяют всех, что это не смрад разложения, а благородный дух старины. Айман Калнартирион полагал, что держит под контролем всё: и монарха, и канцлера, и Совет, и интриги знатных особ, и их секреты, и свои порывы. Последнее, как оказалось, было его главной ошибкой. Айрис выглядела образцовой преемницей: молода, красива, воспитана и так одинока, что её легко можно было использовать в чужой игре. У героини имелись свои соображения: тайные счета, острые зубы, а ещё дар одним невинным взглядом устраивать политическую катастрофу. Вместо покладистой фигуры в чужой игре Айман получает змею в кружевах — с безупречной осанкой и такой бухгалтерией, что следователи схватились бы за голову. И всё чаще ему кажется, что не он ведёт партию, а его самого водят за нос. А судя по тому, куда ведут, порядочные люди туда без брачного договора не заглядывают. Теперь им предстоит одновременно и враждовать, и действовать заодно. Под вопросом — престол, наследие, грядущее Миренора и крупицы рассудка, который при дворе давно стал редкостью, как диковинный товар, ввозимый без всяких гарантий. 18+. Внутри — ядовитые отношения, борьба за власть, жестокость, шантаж, политические расправы, откровенные сцены и персонажи, которым уже не поможет психотерапевт, но, возможно, пригодится следователь. Все герои и участники любовных линий — взрослые. Это существенно: в остальном их поведение говорит, чт

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Марилин играла по-крупному, прикрываясь фамильным гербом и тем видом невинной хрупкости, который в приличных домах ошибочно принимают за отсутствие зубов.

Но по-настоящему Аймана зацепило другое.

Две женщины из Зирата. Официально — компаньонки. По факту — живое оружие, аккуратно обёрнутое в шёлк. Талиа аль-Набрин, чьи танцы были лишь способом эффектно подойти ближе к чужому горлу, и Неэра бинт Калсада, выпускница Дома Удовольствий, заведения, где дисциплина похлеще, чем в гвардейской академии, а похоть возведена в ранг ремесла с отчётностью и выпускными экзаменами.

Они жили в доме Марилин четыре года. Четыре года под прикрытием женских посиделок, благовоний, вышивки и разговоров о погоде. И обе испарились за две недели до кончины хозяйки. Прелестное совпадение. Из тех, что заставляют опытного человека не умиляться, а проверять замки, завещания и состав супа.

Спросить Айрис? Идея была сомнительной. Девчонке наверняка скармливали сказки про добрых тётушек с востока, пока те учили её мать… чему именно? Айман вспомнил сад. Безупречная скромность, канонический румянец, опущенные ресницы. И та внезапная, едва уловимая дрожь пальцев, когда он позволил себе чуть больше вольности с бокалом.

Фасад был отшлифован до зеркального блеска, но тело выдавало аритмию. В саду девочка показала, что внутри неё уже запущена какая-то игра. Вопрос лишь в том, чьи гены победили. Если материнские, перед ним бомба с часовым механизмом, замаскированное под фарфоровую статуэтку. Такую придётся вскрывать медленно, слой за слоем, чтобы не перепутать искусство с банальной девичьей слабостью. Если же она действительно «в отца», вся эта хрупкость подлинная, и её раздавят в первой серьёзной стычке. Тогда партия короткая, почти скучная.

Айман потянул к себе вторую папку. Красный шнур и лаконичная пометка «критичное» — высшая форма бюрократического кокетства, обычно означающая, что внутри лежит либо чья-то голова, либо чьё-то состояние. Чаще и то и другое, для полноты жанра.

Первые страницы текли уныло: колонки цифр, ренты, водянистые отчёты о недоимках. Но к середине досье аналитика стала подозрительно плотной. Вырисовывалась схема, изящная в своей бесстыдности: как Айман и его дражайший тесть Калирон шаг за шагом перетаскивали лоскуты Эреннэлда под личную опеку. Формально это называлось защитой интересов дома. На деле напоминало аппетиты ростовщика в голодный год, только ростовщик, по крайней мере, не прятался за словами о семейной заботе.

Золото, гранаты, циркон. Каждая крупица шлиха из Анхерры была задокументирована, взвешена и привязана к торговым журналам за десятилетие. Выглядело настолько внушительно, что даже у евнуха проснулся бы зуд алчности. А дальше начиналось самое интересное — портрет.

Айрис.