А она напрямую зависела от того, насколько внимательно девочка умеет слушать.
И слушаться.
***
Библиотека в этот час имитировала отсутствие жизни с грацией профессионального симулянта: песок в часах сыпался сухим шелестом, перо скрипело по бумаге, воздух застыл, боясь потревожить покой фолиантов. Айрис оккупировала кресло у окна, выстроив из собственной спины надёжный бастион. Она давно усвоила: хочешь, чтобы тебя оставили в покое, выгляди либо смертельно занятой, либо опасно одухотворённой. На столе уже выстроилась шеренга приличных писем, но сейчас перо выводило нечто совсем иное, ровные стежки невидимой сети:
«Моя дорогая Ассэ,
Всё спокойно, даже лучше, чем можно было ожидать. Комната светлая, люди приветливы, иногда излишне. Я не жалуюсь, просто учусь отличать жест от намерения. Думаю, ты понимаешь, о чём я.
Надеюсь, приют держится. Особенно следи за девочкой с чёлкой: она ведь снова проколола палец? По поводу последней покупки — хорошо, что всё устроилось, но в следующий раз взгляни на ярлыки ещё раз. Вдруг что-то упустили?
Южный порт сейчас под таким прицелом, что туда лучше не соваться даже за рыбой. Найми кого-нибудь со стороны для мелких дел, просто чтобы не мозолить глаза. И ещё: посмотри книги в дальнем шкафу. Мне кажется, любимый папин многотомник стоит не в том порядке. Пусть никто не думает, что в нашем старом доме за порядком не следят.
Кланяюсь всем девочкам. Пусть младшая не буянит.
Айрис.
P.S. Не появилось ли на горизонте нашей старой дурной кошки? Если объявится — дай знать. Вдруг ей захочется заглянуть на кухню».
Айрис поставила точку и промокнула бумагу. Для случайного читателя это была заботливая девичья болтовня, от которой тянуло скукой, лавандой и хорошим воспитанием. Адресат поймёт. Южный порт, книги, ярлыки, старая кошка — всё ляжет куда надо. К этому часу слух об указе наверняка уже обгладывали в каждом речном трактире. Новости в Анхерре распространялись быстрее заразы: через лодочников, купеческих дочек и вино в кувшинах с подозрительно красноречивым орнаментом.
Дед, разумеется, уже в игре. Старый лис всегда входил в зал первым: пока остальные приценивались к картам, он уже подсчитывал их долги. Ассэ была из тех, кто заходит с улыбкой, а выходит с прибылью. Хоть в этом родня не разочаровывала.
Конверт пружинил под пальцами. За дверью прошелестели шаги — лёгкие, суетливые. Не он. Айман перемещался иначе. У власти особый почерк: такие люди не предупреждают о визите, они просто становятся частью пространства, в котором ты внезапно чувствуешь себя лишней.
Если он решит проинспектировать её почту, а он решит, можно не сомневаться, начнёт именно с этого письма. Айман не верил даже собственному отражению в зеркале, что уж говорить о племяннице.






