ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

До Великого Размытия остаётся всё меньше времени, и трудностей только прибавляется. Растущая мощь Тёмного Князя вынуждает заговорщиков соблюдать величайшую осторожность. В то же время группа Родиона Булатова набирает силу, и с такими покровителями во власти их уже никто не посмеет считать слабаками. Но любой подготовке приходит конец. Грядёт главный бой, и он будет самым тяжёлым. Первая книга серии "Кафедра" Кафедра-4 Игорь Лахов До Великого Размытия остаётся всё меньше времени, и трудностей только прибавляется. Растущая мощь Тёмного Князя вынуждает заговорщиков соблюдать величайшую осторожность. В то же время группа Родиона Булатова набирает силу, и с такими покровителями во власти их уже никто не посмеет считать слабаками. Но любой подготовке приходит конец. Грядёт главный бой, и он будет самым тяжёлым. Первая книга серии "Кафедра" ==================== Глава 1 Глава 1 Знаете, кого я больше всего ненавижу? Нет, не тварей Преисподней. Их хотя бы можно убить. Уже на второй день моей преподавательской деятельности в Академии жгучая ненависть появилась к студентам. Но ни одному из них нельзя отрезать голову или, на худой конец, заехать по морде. Необходимо с каждым сюсюкаться, по сто раз объяснять бестолочам с виду простейшую пентаграммку потустороннего мира. Ещё и привлекать к себе внимание, отрывая особо нерадивых учеников от игры в карты под партой или рисованием в тетрадях различных каракулей вместо примерного записывания лекции. К этому нужно приплюсовать, что я тоже совсем

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Я уверен, что даже не для этого, а чтобы поддержать несчастного препода, являющегося по совместительству товарищем.

— Всё нормально! — с вымученной улыбкой отмахнулся я. — Идите кофейку попейте, что ли. А то ведь пирожков к нему может в конце дня и не хватить.

Друзья быстро слиняли, а я в оставшиеся до продолжения пары полчаса начертил около доски примитивную пентаграмму-ловушку. Именно её строение сегодня мы и изучали.

Как и ожидалось, последний час занятий тоже ничего не изменил в поведении студентов. Даже ещё хуже стало, так как все уже предвкушали скорый конец учебного дня и расслабились до предела. Лишь я один отрабатывал свой нелёгкий кусок преподавательского хлеба и внимательно наблюдал за студентами, выискивая самого нахального.

К моему великому удовлетворению, им стал Семён Агафьев. У нас с этим паршивцем давняя нелюбовь. Вернее, мне на Сеньку наплевать с высокой колокольни. Но он никак не мог забыть летнего позорного поражения от Родиона Булатова, поэтому изгалялся на занятиях больше других.

Что ж, мальчик для битья подходящий: и не знатного Рода, от которого может прилететь за унижение деточки, и все присутствующие подтвердят нерадивость и чрезмерно хамское поведение Агафьева.

Ровно за три минуты до финального звонка я закончил лекцию и поинтересовался у студентов.

— Всем всё понятно? Может, необходимы дополнительные объяснения?

— Не тупее тебя! Бабушку свою учить будешь! — как и ожидалось, высказался Семён в привычной манере.

— Прекрасно, господин Агафьев. Тогда прошу к доске. На ней покажите, пожалуйста, двойную руну Отката и Блокировки.

— Это мы мигом, Родя, — отчего-то развеселился этот рыжий придурок и картинной вихляющей походочкой приблизился к доске.

Отмахнувшись от предложенной указки, он взял в руки мел и нарисовал рожицу. Потом полюбовался своим творением и громко пояснил на всю аудиторию.

— Ввожу новую руну! Называется «Заучка Булатов»! Страшная штука! Вызывает чувство скуки и…

Договорить Семёну я не дал. Именно в этот момент его клоунады активировал пентаграмму, в которую влез этот дебил.

— Запомните новую «руну Булатова», — после этого со спокойной улыбкой обратился к историкам. — Действительно, она может быть очень страшной. А вы, господин Агафьев, раз такой талантливый и хорошо усвоили мой урок, попытайтесь выбраться из пентаграммы.

— Ты охренел, Родя⁈ Да я тебя! — заорал пленник и попытался двинуться в мою сторону.

Естественно, ничего у него не вышло. Лишь только лоб расшиб об энергетический барьер, окружавший Сенечку со всех сторон. Что и требовалось доказать: идиот.

— Не «Родя», а Родион Иванович, — поправил я и с удовольствием стал слушать звонок, означающий конец учебного дня. — До свидания, господа студенты.