ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Он владел всем: родовым именем, деньгами, весом в обществе. И ничего бы не потерял, если бы хоть раз промолчал, заметив чужие подлости. Но не сумел. И вот бывший аристократ — раб, который бьётся на арене за право дожить до завтра. Реально ли пройти сквозь все муки и не сломаться? Встретить в этом кошмаре искреннюю любовь? Отвоевать то, что положено ему по праву? Князь-гладиатор Янина Наперсток Он владел всем: родовым именем, деньгами, весом в обществе. И ничего бы не потерял, если бы хоть раз промолчал, заметив чужие подлости. Но не сумел. И вот бывший аристократ — раб, который бьётся на арене за право дожить до завтра. Реально ли пройти сквозь все муки и не сломаться? Встретить в этом кошмаре искреннюю любовь? Отвоевать то, что положено ему по праву? ==================== Глава 1 Глава 1 Амфитеатр, как всегда, был полон. «Домашняя арена» — так ее ласково называли местные воротилы — исправно собирала на субботние бои всю станцию. Казалось бы, 25 век, масса других развлечений, ан нет, именно здесь на тотализаторе крутили огромные деньги, а хозяева «конюшен» выставляли товар лицом, чтобы сравнить его с другим, продать или, наоборот, перекупить, для участия потом в более крупных межпланетных соревнованиях. Структуру всего этого теневого бизнеса Милена представляла плохо, лишь понимала, что гладиаторские бои — один из главных источников дохода Зубра, наравне с производством синтетических наркотиков и урановыми шахтами. Зубра на самом деле звали Харом, но это имя предназначалось то

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Чтобы разбудить в тех, кто еще вчера считал себя людьми, животные инстинкты и ярость. Их просто натаскивали, как бойцовых собак.

Запахи кулинарных изысков наполняли клетки, скручивая живот и вызывая зависть. Один раз Рох, пытаясь как-то наладить контакт с гладиатором в соседней камере, передал ему часть своего «трофейного» ужина. Охрана появилась тут же. Наградила обоих мужчин разрядами электрошока и, пока те безвольно корчились на полу, забрала у них еду. Словом, открыто процветала политика стравливания — бейся лучше, и тебе может повезти. С сексом, наверное, также. Таурохтар это доподлинно не знал, всегда стараясь закрыть себе голову подушкой, чтобы как-то приглушить разносящиеся гулко по металлическому отсеку характерные шлепки, охи и стоны. До какого же скотского состояния должны дойти люди, чтобы делать это вот так, практически у всех на виду? Не говоря уже про женщин.

Эльфиек на Валиноре даже не выдавали против их желания замуж. Считалось, что это ведет к депрессии и ранней смерти. Изнасилование же относилось к самым страшным из грехов. Хуже убийства. Девицы же, которых подсовывали гладиаторам, были явно рабынями, и их желания, как, впрочем, и продолжительность жизни, мало кого интересовали. Победители же творили с трофеями все, что хотели, даже избивали, и это абсолютно не возбранялось. Зубр, наверное, считал, что таким образом он дает выделившимся почувствовать власть и свободу. Хотя Таурохтар и не представлял толком, что может твориться в больной голове «хозяина». Здоровый, на все что с его согласия происходило, был неспособен.

Надежда выбраться из этого ужаса таяла день ото дня. Сначала князь рьяно молился эльфийским богам, но быстро понял, что все они остались на Валиноре. Никто его призыв о помощи через миллионы световых лет космоса и толщу станционного металла не услышит. Вся прошлая жизнь стала казаться далекой иллюзией, и даже мысли о Мориэль не придавали большее ни сил, ни уверенности в себе. Как будто все пять лет жизни, когда он на нее смотрел и мечтал о совместном счастье, были не с ним. Одиночество, несвобода и безысходность давили со всех сторон. Таурохтару стало мерещиться, что еще немного, и он сам потеряет человеческий облик. Да и зачем человеческий облик тому, кому переопределено быть зверем?

В один из субботних вечеров Конан развлекался с очередной выданной за победу девицей. Поскольку его камера находилась прямо напротив, единственное, что оставалось Тарохтару, — это лежать, накрыв голову подушкой, и стараться думать о чем-то постороннем. Как назло, у бугая-гладиатора была слишком неуемная сексуальная конституция, ну или он чем-то закидывался перед встречами. Это тоже не исключено: Рох уже знал, что Конан, как «свой», умел раздобыть себе некоторые «бонусы».