ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Троюродная бабка отдала концы, а на моей коже появился странный рисунок. Мир вокруг перестал быть прежним: я увидел то, что скрыто от других. Домовые, кикиморы, лешие, упыри, ведьмы и волколаки — лишь немногое из встреченного мной. Я способен идти по кромке — черте между миром живых и мёртвых. Плюс ко всему, где-то ждёт своего часа сильный враг, виновный в смерти жены. Всё пошло с этой самой смерти. Кромешник. Том – 4 Демьян Копьев Троюродная бабка отдала концы, а на моей коже появился странный рисунок. Мир вокруг перестал быть прежним: я увидел то, что скрыто от других. Домовые, кикиморы, лешие, упыри, ведьмы и волколаки — лишь немногое из встреченного мной. Я способен идти по кромке — черте между миром живых и мёртвых. Плюс ко всему, где-то ждёт своего часа сильный враг, виновный в смерти жены. Всё пошло с этой самой смерти. ==================== Глава 1 От автора Глава 1 От автора Друзья, Всем Здравствуйте! Ну, вот, наконец, мы и добрались до четвёртого тома. Спасибо всем, кто остался с героями книги и терпеливо ждал проду или не очень терпеливо)) Я вроде как вошёл в ритм, поэтому проды будут выходить чаще и станут немного объёмнее. Выкладка начнётся со следующей недели. Поддержите пожалуйста лайками, добавлениями в библиотеку и комментами. А пока ждёте главы, приглашаю вас на мои законченные циклы: Колдун поневоле : городское фэнтези, мистика. Аннотация: Жил, учился, женился, развелся… Все как у всех — да не все, особенно в последнее время: то ли я сошел с ума, то ли у мен

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Когда выходим?

— Послезавтра утром, пойдём через Кромку, так быстрее.

Ведьма кивнула и ушла собираться.

Ночь я провёл в своём доме, точнее, в доме бабы Стефы, который теперь стал моим. Спал крепко, без сновидений, а утром, отдохнувший и восстановившийся, начал готовиться к возвращению.

Следующий день ушёл на подготовку. Я обошёл все чурбаны, расставленные по периметру деревни, подпитал их силой, проверил защиту. Тумановка должна была оставаться под надёжной охраной, пока меня не будет. Мало ли что, вдруг Валерий решит нарушить слово, или отступники прознают про деревню.

К вечеру всё было готово. Марта собрала объёмистую сумку с ритуальными принадлежностями, Сергей упаковал свои книги и немногочисленные пожитки, Кузьма суетился, укладывая какие-то узелки с травами и оберегами.

Наутро мы вышли в поле. Полуденница появилась на краю, чтобы проводить нас, её фигура мерцала в утреннем свете.

— Возвращайся, Алексей, — произнесла Мария, — И друзей своих береги.

— Постараюсь, — пообещал я, а затем сосредоточился, представляя пустырь за зданием ОАР. Открыть проход сразу для трёх человек и домового, задача не из лёгких, но за последние дни мой дар заметно окреп, и я без проблем справился без Каркуши. Воздух передо мной задрожал, пошёл рябью, и серая мгла расступилась, открывая проход на Кромку.

— Держитесь рядом, — предупредил я, — Не отставайте, не сходите с тропы, что бы ни услышали и что бы ни увидели.

Мы шагнули в туман все вместе, Марта держалась за мой локоть, Сергей шёл следом, Кузьма вцепился в мою штанину.

Кромка встретила нас привычной давящей тишиной и едва ощутимой дрожью. Я вёл группу по знакомым тропам, огибая опасные места, не позволяя никому отвлекаться на голоса и видения, которыми Кромка пыталась сбить нас с пути.

Тропа петляла между кривыми деревьями, чьи ветви тянулись к нам, будто хотели ухватить за одежду. Марта двигалась молча, лишь изредка бросая по сторонам настороженные взгляды. Сергей шел спокойно и уверенно, чеканя шаг, а Кузьма, наоборот, вертел головой, разглядывая всё вокруг с жадным любопытством.

— Так вот она какая, Кромка, — пробормотал домой, — Читал я о ней, но представлял иначе. Стефания никогда не брала меня с собой. Тяжко очень, давит что-то, будто кирпичей на спину наскладывали.

— Молчи и иди, — оборвал я его, но потихоньку, влил в Кузьму немного энергии от греха подальше, а то и правда откинет копыта, а мне домовой позарез нужен, да и жалко бедолагу, привязался я к нему, пока жил в Тумановке.

Кузьма послушно замолчал, правда ненадолго, его глаза продолжали блестеть от возбуждения. Домовой, крепко вцепившись в мою штанину, продолжал что-то бормотать себе под нос, кажется, охранный заговор.