Я успел выставить посох, и колодезник врезался в невидимый барьер, который я спешно возвёл. Раздался треск, по руке отдало болью, но защита выдержала.
И тут в дело вступил Усудец. Сергей ловко вцепился в мерзкую тварь, крепко удерживая за верхнюю конечность. Глаза Усимцева засветились потусторонним светом.
— Вижу твой грех, — глухо произнёс Сергей, голос его изменился, стал ниже и тяжелее, — Ты убивал при жизни, утопил четверых людей, двое из которых были детьми, да и после смерти… Тебе нет прощения.
----------
Глава 24
Глава 24
Колодезник взвыл, отшатнулся, будто слова Усудца жгли его хуже огня. Именно этого я и ожидал от Серёги. Его дар заработал на полную силу. Приговор начал вступать в исполнение.
Тварь захрипела, забилась, завыла жутким потусторонним голосом, пытаясь вырваться из хватки Усимцева, но безуспешно. Хватило пары минут, чтобы колодезник превратился в прах, после этого и сам колодец начал таять, растворяясь в сером воздухе Кромки, будто его никогда и не было.
Я перевёл дух, опуская посох. Марта осторожно выглянула из-за моей спины, разглядывая место, где ещё секунду назад стоял колодец. Кузьма отнял ладошки от ушей и недоверчиво завертел головой.
— Молодец, Серёга, — похвалил я Усудца, — Быстро сработал.
Сергей тяжело дышал, лицо его побледнело, а на лбу выступила испарина. Глаза постепенно возвращались к обычному цвету, теряя потустороннее свечение, оставляя после себя чёрные провалы глаз. Это выглядело ещё более жутко, чем свечение, но я уже привык. Марта тоже сейчас не была похожа на человека, да и я, наверняка, производил неизгладимое впечатление. Кромка меняет тех, у кого есть дар, открывает истинную сущность и не всегда она выглядит приглядно. Странно, что оборотни и вурдалаки практически не попадают под её воздействие, кроме того, что не могут долго здесь находиться, максимум сутки-двое.
— Тяжело, — выдохнул Усудец, вытирая пот рукавом, — Каждый раз, когда выношу приговор, будто часть себя отдаю, а на Кромке это делать в несколько раз сложнее.
— Ничего, привыкнешь, — я хлопнул друга по плечу, — Идём, нам ещё топать прилично.
Мы двинулись дальше по тропе. Кривые деревья расступались, серое небо нависало над головой, а под ногами хрустела мёртвая трава.
— Хозяин, а долго ещё? — жалобно пропищал Кузьма, семеня рядом, — Ножки-то у меня коротенькие, устал я.
— Скоро, — успокоил домового. — Вон, видишь, туман впереди сгущается, там тонкое место, оттуда и выйдем в Явь.
Марта шла молча, крепко прижимая к боку сумку с ритуальными принадлежностями. Я видел, что ведьма держится из последних сил, Кромка выматывала непривычных к ней людей, высасывала энергию, давила на психику. Удивляюсь, как она так долго продержалась в прошлый раз?
— Потерпи, Марта, — подбодрил я женщину, — Осталось немного.






