— А вы — не хотели?
— А мне все эти убийства и изнасилования вот где сидят! — наморщила носик девушка. — Я вообще биологию любила. И животных…
Она вздохнула, изобразив грусть, будто желала, чтобы я ее пожалел. Лукавит, наверное, дева, связи там или не связи, а ведь пристроена-то весьма неплохо, насколько можно пока увидеть.
— И кем же работает ваш папа? — полюбопытствовал я. — Он, выходит, тоже здесь, если вы с ним?
Варя аккуратно покачала головой, не нарушая танца.
— Еще не пришел, задерживается, но скоро будет. А хотите, я вас с ним познакомлю?
Вот блин… Только знакомства с родителями мне не хватало. Как бы так намекнуть, что я несвободен? Надо жениться уже что ли. Чтобы колечко на пальце носить.
— Ну, не знаю… я здесь человек временный, скорее всего, в первый и последний раз на таком мероприятии в вашем городе.
— Да вам самому будет интересно! — горячо заверяла меня Варя. — Он тоже в милиции работал, а сейчас — настоящая знаменитость.
— Бывший работник МВД? Свой человек, — одобрительно закивал я. — Что ж… Познакомьте.
Медляк уже кончился, и мы сами не заметили, когда. Просто стояли посреди зала и разговаривали.
— А вот и папа! — воскликнула Варя, махнув тонкой рукой в сторону входа.
Оттуда появился седоватый, но крепкий мужчина в вельветовом кофейном пиджаке, шейном платке на французский манер, а вместо брюк — в модных джинсах.
Прямой подбородок и нос, умные цепкие глаза, как у Шерлока. Все так, как и на форзаце его книг.
Я сразу узнал писателя Светлицкого.
— Ваш отец — писатель? — не стал скрывать я своего удивления.
— Ну, да… — гордо закивала Варя, с удовлетворением смотря, как при появлении ее отца, присутствующие заметно оживились. Прокурор, председатель исполкома и прочие важные лица оторвали задницы от стульев и бросились ручкаться с вновь прибывшим гостем.
— А… Фамилии почему же разные? Вы замужем?
— Нет, — выдохнула Варя с каким-то радостным подтекстом. — Папа поменял фамилию для писательства. Соловейчик — как-то не аристократически звучит.
Я только хмыкнул. Никак не получалось подавить странное ощущение, будто меня обманули.
— Ну, у нас пролетарская литература, — зачем-то принялся я возражать, — для советских людей. Мне кажется, нормальная фамилия для писателя.
— Папа так не считает, говорит, что это все временно… а потом снова корни возьмут свое.
— Что временно? СССР?
— Ой! — Варя прикрыла рукой рот. — Что-то я наболтала не того, не обращайте внимания, я когда выпью шампанского, всякую чушь нести могу.
— Ничего, — снисходительно улыбнулся я. — Шампанское — оно такое, да…
— Пойдемте, я лучше вас и правда познакомлю! — Варя явно хотела произвести на меня впечатление еще и своим отцом.
— Давай уже на ты, — предложил я. — Нам еще работать вместе. Надеюсь, папа будет не против.






