— Ха! Ты сам пашешь за двоих! И предлагаешь мне поменьше работать!
— Предлагаю тебе жизнь свою устраивать, не затягивать…
— А ты? Сам-то бобылем ходишь! Парень видный, а с девками я тебя не видал.
— А мне, Федя, пока чужие жизни надо устроить, а со своей временно перебьюсь…
— Какие это — чужие? — Погодин принял это на свой счет. — Я что? Маленький?
— Ты нет, а Олег — да.
— Блин! Я и забыл про него совсем! Как он там?
— Да поправился уже почти. Молоток. Здоровьем в мать пошел. Несгибаемый. Вот только держат его в больничке положенные три недели. Пока не выписывают. Но я к нему каждый день наведываюсь. Книжки читаю, последний раз про Хоттабыча читал. Особенно ему понравилось. Пионер Волька там желания свои исполняет. Правда, всегда нелепо получается, но интересно.
— Удивляюсь тебе, Петров! Когда ты все успеваешь? И почему, скажи, ты так к мальчику этому привязался? Ну спасли мы его… Теперь-то он в безопасности… Пусть родственники о нем заботятся или государство, в конце концов.
— Чую, Федя, сломаться Олежка может, если судьба его баловать не будет. Не каждый такое выдержит. Видел он смерть матери. На глазах у него красным пояском задушили. Плохо это для психики детской.
Сам я думал, что если бы даже взрослый мужик, вот вроде Погодина хотя бы, такое увидел — и то переменился бы. Стоит ли удивляться, каким стал потом Олег. Может стать, если ничего не сделать.
— Ничего, время все лечит. Пройдут года и забудет, — пожал плечами мой напарник.
— Нет, Федя, большинство наших проблем ногами в детство упирается. Это психологи давно доказали.
— Не слышал…
— Не у нас, буржуйские, но и до нас это дойдет… Не хочу, чтобы Олег преступником вырос… Из больницы его скоро выпишут. Из родственников близких только бабушка есть. Та еще стрекоза. Лето красное пропела… Не хочет Олег к ней. Вот и опасаюсь, как бы чего не вышло с ним потом.
— И что делать будешь?
— А хрен его знает! У меня пока поживет, там видно будет. Матери, правда, еще ничего не говорил. Но она у меня умница, думаю, поймет. Главное — разрешение соответствующее получить.
— От бабушки?
— Она-то не против будет ребенка сплавить. От органов уполномоченных. Не знаю, кто этим занимается, честно говоря, не узнавал еще. Некогда было.
— Ясно, — Федя вздохнул. На секунду задумался и спросил. — А ты Соньку правда поцеловал?
— Твою мать! Погодин!
— Все-все, молчу… Какие планы на сегодняшней рабочий день? — он сделал вид, что ему наши с Соней амуры и правда не интересны. — Что-то неохота мне рыскать по хозяевам белых «Волг». В печенках они у меня сидят! И главное, все злые такие и с пафосом. Мол, уже приходили из милиции, что, дескать, вам надо!
— А как ты хотел, «ГАЗ-24» это тебе не хухры-мухры! Почти десять тысяч стоит, а подержанная, через комиссионку купленная, и все пятнадцать.






