ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Курсант — так зовут Андрея Петрова, парня из нашего времени, который очутился в 1978-м. Он работает в милиции и, пользуясь оперскими знаниями из грядущего, успешно ловит преступников. Его определяют в специальную группу, прибывшую из Москвы: ей поручено выйти на след Новоульяновского душителя. Маньяк уже несколько месяцев держит в ужасе небольшой город, и молва о нём гремит по всему Союзу. Андрей становится частью крепкой команды, где его напарники — психолог редкой красоты, вечно сомневающийся в себе криминалист и видавший виды следователь союзной прокуратуры Горохов. А убийства юных девушек в Новоульяновске всё не прекращаются… «Живой дух СССР времён застоя: пиво в бидонах, ковры на стенах, погоны и красивые девушки».

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Но взял с меня слово больше не убивать. Я пообещал, но остановиться не смог. Чувствуя вкус крови, я пьянел. Этот дурман ни с чем несравним. Моя прошлая жизнь казалась никчемной. Ты не представляешь, Петров, каково это — ощущать себя Богом… Я душил этих тварей, да, ты прав — выискивая незамужних. С третьей жертвой я познакомился через товарищей. Предложил покататься на машине и вывез ее в лесополосу на седьмой километр областной трассы. Все прошло как по маслу. Она даже ничего не заподозрила, пока я не начал ее душить. Думала, дура, что мы для другого уединились в грибных зарослях. Потом понял, что знакомиться — это опасно. Могут быть случайные свидетели. Стал нападать на молоденьких в парке и на Набережной. Потом вы взяли отца. Я рассказал о его интрижке с Соболевой тебе специально, чтобы усилить ваши подозрения. И как бы невзначай раскрыл тайну своей матери, что она застукала отца с любовницей. Это должно было вас запутать и окончательно навести подозрения на моего отца. Вы все силы бросили на то, чтобы доказать его вину, и совсем забыли про меня. Тогда я убил снова. Но в парке и на Набережной народ уже не ходил. Все боялись душителя — меня боялись. Пришлось сменить тактику и напасть на девку в гаражах. Сучка вырвала клок моей счастливой кофты. Я всегда надевал ее на дело. Удобно было скрывать морду таким капюшоном, в ней я как будто бы невидимым становился. Когда вы с Погодиным пришли за мной, я, честно скажу, испугался.

У него даже вырвался смешок, и я не знал, смеялся ли он над своими страхами — или над нами. Зинченко продолжал рассказ, как заведенный, он просто уже не мог остановиться:

— Думал, что у вас есть железные доказательства. Повелся на эти россказни с кофтой, которую я сдуру выкинул в мусорку в своем же дворе. Только сейчас понимаю, что если бы я тогда остался и не сбежал, то вы бы ничего не смогли доказать. Но тогда раздумывать было некогда. И я напал на вас. Как ты потом меня нашел, не буду спрашивать. И теперь ты здесь. Снова пришел. Значит, отец сделал все не так, как надо. Оплошал… Наверное, он уже опять в ментовке. Это он сдал меня? Слабак…

— Нет. Я догадался. И отец твой сломался. Убийца из него не вышел. Задушил неумело. На теле Синицыной кровоподтеки и следы борьбы. Совсем не как у прошлых жертв. Его главной ошибкой было оставить на месте преступления поясок. Он хотел подчеркнуть тем самым, что девушку задушили. Что это был душитель. Но поясок оказался непростой — приметный и редкий для нашего городка. А когда я швырнул ему в лицо фотографии убитых, он расклеился. Тяжело ему далось его первое убийство.

— А кто сказал, что это его первое? — злорадно ухмыльнулся Женька.