ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Советский Союз, 1986 год, скоро грянет перестройка. Андрей Петров, которого выпестовала следственная группа под началом Горохова, стал непревзойденным искателем серийных маньяков. Ему достается новое темное дело, но сам Горохов к тому времени уже на заслуженном отдыхе. Курсант 9 Рафаэль Дамиров Советский Союз, 1986 год, скоро грянет перестройка. Андрей Петров, которого выпестовала следственная группа под началом Горохова, стал непревзойденным искателем серийных маньяков. Ему достается новое темное дело, но сам Горохов к тому времени уже на заслуженном отдыхе. ==================== Глава 1 Глава 1 Год спустя, Москва, июнь 1986-го Подмосковный дачный поселок на Рублево-Успенском шоссе дышал свежестью после летнего дождика. Здесь пока еще не обосновались олигархи и депутаты, хотя некоторые дачки не уступали по фешенебельности коттеджам будущего. Строились, однако, они на государственные деньги и выдавались партийцам, артистам, выдающимся спортсменам и прочим деятелям искусства. Моя «Волга» остановилась возле неприметного домика, который резко контрастировал с солидными строениями-соседями. — Хозяева! — я заглянул во двор через низкий заборчик. — Есть кто дома? На огороде ковырялась средних лет женщина с узлом волос на макушке, увидев меня, он вытерла руки о передник: — Андрей! Это ты? — Он самый, — я распахнул калитку и вошел. — Привет, Лен, а где муж? — Привет! Давно тебя не видела. Со свадьбы еще своей, наверное. Никита на речке, рыбу удит. Должен уже вернуться. Утренний клев д

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

— У него есть дача?

— Не у него, у его родственника.

— Какого родственника?

— Думаешь, я помню…

— Адрес помнишь?

— Нет, конечно. Зачем мне?

— А показать сможешь?

— Не помню ничего, хоть убей. Как в тумане все.

Она откинула голову, опершись на стенку, даже слёзы уже утихли.

— Ну, а кооператив дачный какой или общество хоть, знаешь? — не отставал я, прекрасно зная, что «аудиенция» уже заканчивается.

— Одно у нас общество, умник. «Колос» называется.

— А улица? — я с надеждой смотрел на Валю, рука невольно потянулась к бутылке, чтобы подлить и задобрить ее, но язык алгоголички уже не в меру заплетался, и еще одна порция горячительного могла совсем ей отшибить память.

Решил не рисковать и отодвинул уже почти пустую бутылку на край стола.

— Улица, кажется, Сливовая, — икнула Валя. — Или Ягодная. Да, точно, вспомнила, Яблоневая.

— Яблоневая? Это точно?

— Конечно, точно. Вспомнила же, говорю, улица Зеленая.

— Так Зеленая или Яблоневая?

— Слушай, — поморщилась тетка. — Наливай уже, не грей стакан. Ты меня совсем запутал. Там все улицы почти одинаково зовутся. Не вспомню уже. Давай лучше Леву помянем.

Валя вздохнула и, встав с табурета, подняла фото Воеводина. Бережно стряхнула с глянца осколки и положила фотокарточку на подоконник. Кажется, даже погладила рукой.

— Хоть и потаскун был, но любила я его, — шмыгнула носом Валя. — Земля ему пухом.

Не дожидаясь меня, Валя потянулась за бутылкой и плеснула остатки самогона себе в стакан.

— За усопших не чокаясь, — нахмурилась она и опрокинула граненый себе в глотку.

Встала, явно забыв, что у неё были какие-то гости, и, что-то бормоча себе под нос, доковыляла до кровати. Рухнула на ворох одеял, вызвав недовольство железной сетки-панциря, которая натужно заскрипела.

— Эй! Валентина! Не спать! — я подошел к ней и потряс за плечо, но в ответ уже слышался храп.

Клиент готов, бесполезно будить. Немного я переборщил с огненной водой. Ладно, по крайней мере, есть зацепочка — дача, на которой может скрываться Дюша. Вот только дач в окрестностях Михайловска — тысячи. Каждую проверять — месяц уйдет.

Взгляд мой остановился на неубранном замусоленном столе с пустой бутылкой и наполовину вытасканными груздями. У Пичугиных дачи не было, мы это знали достоверно, все давно проверили. Валя сказала, что участок, вроде бы, родственника. Отсюда и будем плясать. Но и родственников у них нет кроме… Щукина! Ага, нужно будет проверить, есть ли у мертвого ОБХСС-ника дачка — ведь «восьмерка» же у него была.

Я накрыл Валю одеялом и вышел из комнаты под богатырский храп. Вряд ли такому существу Дюша хотел показать японскую магнитолу. Все больше и больше я убеждался, что дзюдоист изначально со мной играл и все спланировал. Нет, возможно, он раньше и любил Валю, как и рассказывал, когда она была совсем другой.