ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

1911-й. Российская империя, но не та, что мы знаем: на троне царь Георгий, а его гвардейцы — Осененные, как тут величают магов. В этой империи живёт токарь Федор, простой мастеровой. Дело своё он знает, получает прилично и судьбой доволен. Но однажды случается нечто из ряда вон: в Федора вселяется душа, что не нашла покоя. И с этого дня меняется его жизнь, а следом — и он сам. На обложке — картина И.И. Тартаковского «У станка». Мастеровой Анатолий Дроздов 1911-й. Российская империя, но не та, что мы знаем: на троне царь Георгий, а его гвардейцы — Осененные, как тут величают магов. В этой империи живёт токарь Федор, простой мастеровой. Дело своё он знает, получает прилично и судьбой доволен. Но однажды случается нечто из ряда вон: в Федора вселяется душа, что не нашла покоя. И с этого дня меняется его жизнь, а следом — и он сам. На обложке — картина И.И. Тартаковского «У станка». ==================== Глава 1 Глава 1 1. Федор подвел резец к гильзе, закрепленной в шпиндельной головке, и нажал на рукоять подачи суппорта. Острая сталь врезалась в чугун, посыпалась мелкая стружка. Резец постепенно скрывался внутри детали, звон металла сменился гудением. По мере продвижения фартука звук становился глуше, пока, наконец, не исчез вовсе. Готово. Федор плавно закрутил рукоять обратно, дабы не оставить внутри гильзы следа от резца. Станок у него новый, не разбитый, но резец при работе отжимает. Он и каретка суппорта пружинят. Совсем чуть, но достаточно для оставления риски. Когда резец в

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

— Ты б не мог сказать, когда его превосходительство вернется?

Она сунула ему полтину.

— В шесть часов, — сообщил лакей, взяв монету. — Как обычно.

— Он воротился из похода? — обрадовалась Юлия.

— Так, вроде, не ходил, — пожал лакей плечами. — В адмиралтействе они пребывают. Каждый день туда ездят.

— Благодарю, любезный, — сказала Юлия, повернулась и ушла.

На обратном пути она пыталась собрать растрепанные мысли. Николай соврал ей — его отец не уезжал. Все это время жил в Петербурге, ходил на службу и встречался с сыном. Значит… Это предстояло выяснить, чем Юлия и решила заняться. С Николаем у нее встреча вечером в ресторане гостиницы. Собирались пообедать, а потом окунуться в развлечения. Вот и поговорят…

В назначенное время Юлия спустилась в ресторан и вошла в зал. Николай и Васильчиков уже были здесь — сидели за столиком у окна, спиной к входу. Графу Юлия не удивилась — он частенько составлял им компанию. Но сейчас он лишний, надо будет попросить удалиться. Юлия пошла к столику, но в последний миг ее что-то толкнуло, и она, подойдя, встала за пальмой в кадке в двух шагах от увлеченных разговором друзей. Они ее не видели, а она их — хорошо. И еще отлично слышала.

— Ты что-то долго возишься, — говорил Васильчиков. — Две недели в Петербурге, а еще в постель не затащил.

— Провинциалка, — хмыкнул Николай. — Нравы там у них… Ничего, дай срок.

— Какой?

— Деньги у нее пока есть, пускай покочевряжится. Тебе-то разве плохо? Пьем и веселимся за ее счет.

Он хохотнул. Юлия сдержала готовый сорваться с губ возглас.

— Вдруг узнает о твоем батюшке?

— Не догадается, — не согласился князь. — Она мне верит. Это не петербургские девицы. Но ты тоже помоги: скажи, что батюшка в походе задержался. Дескать, слышал от знакомых.

— При одном условии, — сказал Васильчиков. — Ты позволишь насладиться ее прелестями.

— После того, как сам натешусь, — согласился Николай. — Тогда — сколько хочешь.

— Она не станет возражать?

— Так деваться будет некуда, — успокоил князь. — Одна, без денег в Петербурге… Или соглашайся, или на панель.

Оба засмеялись. Юлия повернулась и пошла прочь. Она не помнила, как поднялась на свой этаж и вошла в номер. Там, зарыдав, села в кресло. Истерика продолжалась несколько минут. Наконец, она встала и прошла в ванную, где умылась и рассмотрела себя в зеркало.

— Значит, на панель? — спросила свое отражение. — Ах, ты, сволочь! Ну, я тебе!..

Она вернулась в номер и достала из сумочки револьвер — тот самый, подарок жениха. Повертела коротыш в руках и бросила обратно. Порыв, возникший в ванной, не имел смысла. Убить князя не получится: Николай как-то похвалился, что Осененных пули не берут. Он продолжит жить и радоваться, а ее ждет каторга, поражение в правах и нищета. Что же делать?

В дверь энергично постучали.