ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

1911-й. Российская империя, но не та, что мы знаем: на троне царь Георгий, а его гвардейцы — Осененные, как тут величают магов. В этой империи живёт токарь Федор, простой мастеровой. Дело своё он знает, получает прилично и судьбой доволен. Но однажды случается нечто из ряда вон: в Федора вселяется душа, что не нашла покоя. И с этого дня меняется его жизнь, а следом — и он сам. На обложке — картина И.И. Тартаковского «У станка». Мастеровой Анатолий Дроздов 1911-й. Российская империя, но не та, что мы знаем: на троне царь Георгий, а его гвардейцы — Осененные, как тут величают магов. В этой империи живёт токарь Федор, простой мастеровой. Дело своё он знает, получает прилично и судьбой доволен. Но однажды случается нечто из ряда вон: в Федора вселяется душа, что не нашла покоя. И с этого дня меняется его жизнь, а следом — и он сам. На обложке — картина И.И. Тартаковского «У станка». ==================== Глава 1 Глава 1 1. Федор подвел резец к гильзе, закрепленной в шпиндельной головке, и нажал на рукоять подачи суппорта. Острая сталь врезалась в чугун, посыпалась мелкая стружка. Резец постепенно скрывался внутри детали, звон металла сменился гудением. По мере продвижения фартука звук становился глуше, пока, наконец, не исчез вовсе. Готово. Федор плавно закрутил рукоять обратно, дабы не оставить внутри гильзы следа от резца. Станок у него новый, не разбитый, но резец при работе отжимает. Он и каретка суппорта пружинят. Совсем чуть, но достаточно для оставления риски. Когда резец в

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

— Титулярный советник Департамента общих дел. Я могу взглянуть на ваши документы, сударыня?

Юлия достала из сумочки и протянула ему бумаги. Собираясь, она взяла все. В том числе и рекомендательное письмо от директора гимназии. Денис Васильевич написал его по своей воле.

— Кто знает, как дело повернется, — объяснил, вручая ей бумагу. — Учитель вы отличный, жаль с вами расставаться. Возможно, пригодится.

Не ошибся — пригодилось…

— Замечательно, — сказал Юркевич, изучив бумаги. — Но позвольте мне спросить. Вы ищете место в Петербурге?

— Нет, — ответила Юлия. — В Петербурге я проездом и жить здесь не желаю.

— В Москве тоже не получится, — сообщил чиновник.

— Я согласна на любой приличный город, — сообщила Юлия.

— Чем же Тула не устроила, если так? — спросил чиновник. — Город замечательный и Москва рядом.

— Личные дела, — сообщила Юлия. Возвращаться в Тулу было стыдно. Очень.

— Хорошо-с, — кивнул Юркевич. — Поясню вам, Юлия Сергеевна. Министерство просвещения подбирает кадры для казенных образовательных учреждений, прочими не занимается. Гимназии, реальные училища. Вам там места нет — служат лишь мужчины. Но бывают исключения. К нам прислали просьбу из Тамбова. Тамошнему институту благородных девиц требуется учительница и классная дама. С высшим образованием, благородного происхождения, говорящая по-французски и немецки. Подобрать такую было сложно, вы подходите. Поедете в Тамбов?

— Да, — сказала Юлия.

— Годовой оклад — девятьсот рублей, — сообщил чиновник. — За руководство классом дополнительно четыреста. Через пять лет службы добавят столько же[4]. Казенная квартира, проездные и подъемные. Но и служба нелегка — день-деньской с воспитанницами. Очень строгие условия, например, нужно остаться незамужней. Иначе — увольнение.

— Я не собираюсь замуж, — сообщила Юлия.

— Тогда подождите в коридоре, там для посетителей удобные стулья, — предложил чиновник. — Я займусь оформлением бумаг.

Через час Юлии вручили направление, отвели в кассу, где ей выдали проездные и подъемные. И немалые. В тот же вечер она села поезд и отправилась в Москву. Там пересядет на другой — в Тамбов. Примостившись на диване, она смотрела на пробегавшие за окном поля и перелески. В голове крутились мысли. Какой сложится новая жизнь? Одно ясно: так весело и легко, как в Туле, более не будет. Но роптать глупо — виновата сама. Перед тем, как ехать на вокзал, Юлия заглянула на почту. Купив бумаги и конверт с маркой, написала Федору письмо. Не щадя себя, поведала про все. Попросила по возможности ее простить. Закончив, сняла с пальца подаренное Федором кольцо и вложила в конверт. Заклеив, отдала служителю.