ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Другой населённый пункт, свежее предписание, очередные задачи в рамках объединённой мобильной группы. И опять оперативнику, занесённому из грядущего в эпоху 1920-х, не приходится расслабляться. Те годы недаром окрестили «ревущими». Мент. Москва Дмитрий Дашко Другой населённый пункт, свежее предписание, очередные задачи в рамках объединённой мобильной группы. И опять оперативнику, занесённому из грядущего в эпоху 1920-х, не приходится расслабляться. Те годы недаром окрестили «ревущими». ==================== Глава 1 Глава 1 Состояние Ремке не позволяло ему поехать в Москву вместе со мной, так что в это далёкое путешествие я отправился в одиночку. Где-то в Рудановске на узлах осталась ждать Настя, так же ждала вызова моя ненаглядная, почти мама — Степановна. Моя маленькая и такая родная семья! С каждым днём, пока трясся в поезде, вспоминал о них и понимал, что скучаю всё сильнее и сильнее. Иногда, глядя в мутное окошко за мелькающими деревьями и редкими полями, задавался одной и той же мыслью: как там встретит меня Белокаменная? Из тех телефонных переговоров и телеграмм на моё имя, ясной картинки в голове не сложилось. Я не мог взять в голову, что за служба меня ожидает, в каком качестве. Иногда даже ловил себя на мысли — а стоило ли вот так, бросаться в омут головой навстречу неизвестности? Может, именно в маленьком Рудановске на должности начальника городской милиции и было моё призвание? Но потом я понимал: нельзя сидеть на одном месте, надо двигаться вперед, а иногда даже бе

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Не берусь загадывать на будущее, но… может мне хоть что-то удастся изменить к лучшему в будущей эпохе. Мы должны помнить и уважать всех своих героев. А Дзержинский — был и остаётся героем. И останется таким на века!

За высокими лакированными дверями скрывалась приёмная. В ней сидел секретарь. Завидев нас, он вопросительно поднял голову.

— Вот, доставили товарища Быстрова, бывшего начальника рудановской милиции, — представил меня Девинталь. — Феликс Эдмундович должен нас ждать.

— Подождите минутку, товарищи, — поднялся секретарь. — Я доложу Феликсу Эдмундовичу. Он о вас уже спрашивал.

Мне снова стало лестно от таких слов… Эх, знали бы прежние коллеги из полиции, кто интересовался моей скромной личностью и пригласил к себе, в жизни бы не поверили. Да что коллеги — я бы и сам подумал, что надо мной прикалываются.

И, тем не менее, это вот-вот случится. У меня аж вся спина стала мокрой, а вот во рту почему-то поселилась вселенская засуха.

Такие вот климатические сюрпризы от организма.

Секретарь ненадолго скрылся за дверями кабинета. Вернувшись, вежливо произнёс:

— Проходите, товарищи. Феликс Эдмундович вас ждёт.

И улыбнулся, уступая дорогу.

Ноги стали ватными, в голове помутилось. Ахренеть! Просто ахренеть! Упасть и не вставать!

С чувством лёгкого головокружения от фантастической ситуации я сделал шаг вперёд, чтобы увидеть живую легенду. Эх… да после такого даже умереть не страшно! Будет, что рассказать детям, внукам, правнукам и, надеюсь, праправнукам!

----------

Глава 3

Глава 3

Прежде мне не доводилось здесь бывать, поэтому я с жадностью рассматривал обстановку, где не только трудился, но и дневал и ночевал товарищ Дзержинский. Да по сути жил, ибо для него это было синонимами. Он не просто работал, а отдавал всего себя делу, растворяясь в нём полностью.

Эх, нашим бы чиновникам, фанатическую работоспособность и фантастический аскетизм Феликса Эдмундовича. Но такие люди рождаются один на миллион.

Сам по себе кабинет не представлял чего-то из ряда вон выходящего. Обыкновенная комната, отнюдь не гигантских размеров. Основную часть занимал письменный стол: добротный, ещё дореволюционный, укрытый цветным сукном.

На столешнице чернильные приборы, настольная лампа, массивный телефонный аппарат. Рядом примостилась стопочка книг, явно не художественных, фотография в рамке — если не ошибаюсь, на ней сын Феликса Эдмундовича — Ясик.

На расстоянии вытянутой руки от стола этажерка с книгами и журналами. В углу ширма, отделявшая личный уголок Дзержинского от рабочей зоны. За ширмой спрятались металлическая кровать, заправленная солдатским одеялом, и умывальник.

У окна расположились кресла для посетителей, несколько стульев и ещё один, совсем маленький столик. На нём был разложен какой-то чертёж.