Пока сидел в СИЗО, весь мой ресурс был направлен на решение единственной проблемы — как освободиться. Теперь я на свободе, эйфория немного схлынула, и обозначился ворох проблем поменьше, но которые портили настроение. Оказалось, более всего меня волновала не грядущая игра, а участь Льва Витаутовича.
Распрощавшись с Димидко, я в очередной раз набрал Тирликаса и снова не дождался ответа. Правду ли говорит Семерка? Или, может, Льва Витаутовича довели до состояния овоща, и он никогда не будет прежним? Вот теперь радость как рукой сняло. Когда проходил полиграф, я говорил, что хотел бы, чтобы отец, которого я не знал, походил на него. Выходит, я не лукавил и действительно к нему привязался, он стал для меня не просто старшим товарищем, а членом семьи.
Семерка обмолвилась, что, возможно, он почуял во мне дар и хотел стать моим куратором. Если каждый ученик так привязывается к куратору, представляю, как больно было ей, когда она узнала о предательстве.
С Лизой мы условились встретиться в парке у фонтана. Дома я наскреб по карманам своих вещей восемьдесят рублей, сотку занял у Погосяна, чтобы снять отель на сутки, причем не шикарный номер, в каких мы отдыхали раньше — самый бюджетный. И о ресторане речь не шла — купим еду в магазине и возьмем с собой.
Будь мне и правда девятнадцать, я бы безоговорочно верил: любовь преодолеет все преграды. Сейчас понимаю: ни хрена. Не каждая любовь, не каждая дружба. Тот друг, что готов поддержать в горе, может лопнуть от зависти, если у тебя все вдруг станет прекрасно. С любовью наоборот: когда ты успешен, все тебя любят и хотят, но как только начнутся трудности, поклонницы отвалятся, как пиявки. Лиза привыкла к роскоши, я сам ее баловал, она, конечно, поначалу согласится на рай в шалаше, но вскоре выяснится, что в щели дует, дешевый матрас в бока давит, и вообще, не для того цветочек рос, чтобы прозябать в нищете.
Я отогнал мысли. Наверное, от Димидко декаданса нахватался. Все будет так, как я хочу. Точка.
В магазине я выбрал три нежно-розовых розы, похожих на саму Лизу. Хотелось купить ей весь магазин — за то, что ждала, поддерживала… Нет, не «за то что» — просто хотелось бросить мир к ее ногам. Но я теперь на мели, и неясно, сколько это продлится.
На улице стояла все та же белая милицейская легковушка. Надеюсь, к нам в номер они не попрутся. Чтобы избежать конфуза, я подошел к своим телохранителям и постучал в тонированное стекло — оно опустилось, и я сказал:
— Парни, понимаю, вы обязаны за мной приглядывать. Но сейчас я иду на свидание с девушкой, я ее три месяца не видел. Мы остановимся в отеле. Пожалуйста, не тревожьте нас.
Милиционеры переглянулись.
— Не вопрос, — кивнул капитан за рулем. — Подождем в холле.
— Всю ночь? — удивился я.
— Дежурство есть дежурство, — пожал плечами он.






