— Земля круглая, жопа скользкая! Хана тебе, козлина!
Постояльцы камеры оживились, шеи повытягивали. Даже хипак восстал, лениво перевернулся на другой бок, чтобы посмотреть разборки. Я спружинил вниз, сунул ноги в ботинки и плотоядно осклабился, ударив кулаком по ладони:
— За козла, козел, ответишь! Кто под ментами ходил и бабок щипал? Кто ментам отстегивал и жопу лизал?
О сидельцах я знал мало: не болтай, не воруй у своих, не касайся петуха, отвечай за базар. Козел — очень обидное ругательство, и если оставить такой наезд без ответа, потом это скажется на моей репутации. Подельник Тимофея сбледнул с лица и помотал головой.
— Поклеп, однако!
Я дружелюбно так, от всей души улыбнулся.
— Ой ли? И поклеп, что те менты, которые вас крышевали, потом на красную зону потарахтели? А теперь вы под кого легли?
— От фуфлыжники, — прогудели с нижней полки.
Все так же улыбаясь, я приближался к щипачам, которые уже не выглядели борзыми, пятились к стене, воровато озираясь. Им больше всего хотелось не огрести — Тимоха помнил, как я его тогда скрутил, мне — снять напряжение, не вломить уроду, так придушить его. Здесь же как: дашь слабину, потом и правда хана, сказал — отвечай за базар. Не переиграть бы только!
Второй вор шагнул вперед, выставил перед собой руки:
— Прости, брат! Обознались. Ты нормальный пацан. Мир?
Я продолжил наступать. Тимоха потянулся к кнопке вызова дежурного. Копай себе яму, зарабатывай репутацию фуфлыжника, то есть пустозвона, или шныря. А я посижу в одиночке, если надо, мне пофиг где сидеть.
----------
Глава 4. Кто еще состоит в заговоре?
Глава 4. Кто еще состоит в заговоре?
— Пацан, не быкуй, — примирительно прогудел басовитый и сел на койке — она аж прогнулась под его весом.
— Что ты кому докажешь? Все и так все поняли. — Цыган протянул мне руку. — Кардинал. Я тебя помню, парень. Бился на беспредельных как зверь. А вы, фуфлыжники, благодарите теперь, что кости ваши сохранил, — сказал он с нажимом, улыбнулся, сверкнув золотым зубом. — Нашли на кого рыпаться!
— Спасибо, — закивали щипачи, Тимоха аж поклонился.
Получив покровительственный кивок Кардинала, присели за стол, оба — на самый край табуретов, чтобы в любой миг слететь с них. Вот только бежать тут было некуда.
Я пожал руку Кардинала.
— Нерушимый.
Он хлопнул по койке, предлагая мне присесть, зевнул.
— Статья какая?
Кардинал — точно какой-то авторитет, потому юлить смысла не было. Все равно правда всплывет. Потому ответил честно:
— Хрен его знает. Теракт, шпионаж, беспредельные бои. Я в отказе.
— Тебе что, даже статью не сказали? Охренели менты.
Я мотнул головой.
— Не менты. Хуже.
— А-а-а, — протянул он и задумался.
Почесал в затылке, прищурившись. Достал из-под подушки стопку газет и отдал мне.
— Почитай. Это дело?
Я сглотнул слюну. Тупо уставился на газеты.






