Дадут погремуху — и начинай с нуля строить новую колченогую реальность.
Может, все-таки стоило Быкова прибить, чтобы пристрелили, и не мучился?
Потом я наконец принял душ, получил черную форму, гигиенический набор: мыло, зубную щетку и пасту, полотенце, алюминиевые миску, ложку, стакан. Ну ни фига себе! И правда санаторий. И меня повели в изолятор. Ну, я так думал. А оказалось, здесь такое не практикуют: СИЗО — все-таки не тюрьма, хотя конкретно это заведение очень на нее похоже.
Мы остановились возле лестницы наверх. Постояли возле решетки. Клацнул замок. Мы поднялись. Опять решетка и замок. Дальше — длинный коридор, разделенный решетками на так называемые карманы, и одинаковые двери с раздаточными окошками. Смотришь на этот коридор — и тоска одолевает.
Гулкое эхо шагов. Скрежет замка. Скрип петель.
В третьем кармане мы остановились. Дверь открылась, и на меня дохнуло спертым воздухом, сигаретным дымом, настоявшимся потом, копченой колбасой. Взгляду открылась огромная длинная комната с двухъярусными кроватями, забитая постояльцами.
Я сглотнул. Встал уже в привычную позу «ласточка» — наклон вперед, руки за спиной вверх, ноги врозь. Наручники сняли, и я оказался в камере на двадцать человек. Все постояльцы обратили взгляды на меня. И опять мысли пронеслись вихрем.
Что делать? Какие правила? Как не облажаться?
Попав в клетку с волками, нужно превратиться в волка. Главное — уверенность, почуют слабину — сожрут.
— Здорово, — как можно более бодро проговорил я.
— Привет, сла-адкий! — раздалось издали, грянул хохот.
Ну вот и первая проверка на вшивость.
— Кто там такой дерзкий? Кто сказал: «Мяу»? — спокойно проговорил я. — Иди сюда, за базар отвечать!
Лысый и безбровый мужик с огромной головой, сидящий за длинным столом, ударил кулаком по столешнице и рявкнул:
— Заткнуться всем!
Воцарилось молчание. Ясно, это кто-то авторитетный, и все непонятки нужно решать через него.
— Представься, — обратился он ко мне.
— Нерушимый, — сказал я, глядя перед собой.
Потеснив тощего мосластого соседа, авторитет кивнул на край лавки, я присел.
— Кем будешь?
Мысленно перебрав кучу вариантов, я ответил нейтрально:
— Первоход.
— Статья?
— Шестьдесят шестая. В отказе.
Кто-то присвистнул. Лысый просканировал меня взглядом, почесал щеку.
— Кому-то есть что сказать об этом человеке?
— Да чо тут базарить, — подал голос тот, что называл меня сладеньким, и вышел в проход между койками. — Ты на рожу его посмотри! Перспет… спктивный петух.
Лет сорок-сорок пять, сухой и жилистый, сутулый, голова наклонена назад, мордой на крысу похож. От напряжения мышцы спины свело, заныло между лопатками. Опять придется драться, потом в карцере сидеть…
— Бес, ты идиот, — прогудели знакомым басом.






