ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

В прошлой жизни я погиб и переродился в мире, где СССР устоял. Там всем заправляет секретный генсек, наделяющий своих сторонников невероятными способностями и долгими годами жизни. Я своими руками вылепил себе новое тело, у меня масса вариантов, куда двигаться, но прежде всего я хочу воплотить давнюю мечту, на которую раньше не отважился: привести нашу футбольную команду к участию в чемпионате мира. Мы выигрываем, я делаюсь знаменитым. У меня отличные товарищи и девушка-красавица. Похоже, я добился всего. Только в канун Нового года в мою дверь ворвался спецназ. Они не могли перепутать — пришли именно за мной, чтобы повесить на меня преступление, которого я не совершал.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Это чертовски сложно, жизнь-то идет, искушает… Но сказал я не то, что думал:

— Не нужно будет ждать долго. Скоро специалисты разберутся и накажут тех, кто и правда виноват. У меня толковый следователь, мы нашли взаимопонимание, он тоже не верит, что твой дед виновен. У него должно получится докопаться до правды.

Может ли ложь во благо быть бессовестной? Наверное. Потому что так Лиза вернется домой и в новогоднюю ночь будет надеяться на лучшее, а не сходить с ума от отчаянья. Пусть думает, что все в порядке, и меня тут держат, не чтобы засадить на десять лет, а просто потому, что того требует регламент.

Все это я ей рассказывал, убеждал, говорил приятное и видел, как розовеют ее щеки, как стираются с лица следы бессонных ночей, как она начинает улыбаться. Мне нужна была ее улыбка, а еще — осознание, что от меня не отвернулись. Да, родственников у меня в этом мире нет, но есть близкие.

Говорили мы долго. Лиза рассказала, что принесла мне новогоднюю посылку, и ее должны передать, спрашивала о сокамерниках, и тут я не покривил душой — мужики толковые, узнали во мне того самого Нерушимого, что победил на боях без правил, зауважали. Я попросил, чтобы в следующую посылку она положила сигарет — это что-то типа местной валюты.

А сам подумал, что есть еще одна странность. Прошел год, должен состояться следующий турнир, и у всех сотрется из памяти не то что я — победитель прошлого года. Или у сидельцев разветвленная сеть информаторов, которая покруче, чем ментовская?

Когда конвойный объявил, что время свидания закончилось, слезы высохли на лице Лизы, и она улыбалась. Мы стояли и смотрели друг на друга, не в силах разойтись. Девушка обнимала меня взглядом и прощалась до следующего года.

— Время! — рыкнул конвойный, злой, как черт.

И я нашел в себе силы развернуться и уйти — не хватало еще, чтобы она увидела, как меня дубинкой отоварили. Пока дверь не захлопнулась, я спиной чувствовал взгляд Лизы.

Родная камера встретила меня сигаретной вонью. Курили все, и дальние кровати плавали в сизоватом дыму, хоть самому начинай, так и так травиться. А еще единственное зарешеченное окно было украшено снежинками, вырезанными из бумаги.

Стол ломился от яств, переданных сидельцам к Новому году. Чего тут только не было: колбаса копченая, сыр, даже салаты и огурцы с помидорами. Настоящий праздничный стол. Вскоре подоспела и моя посылка — от Лизы, где оказались яблоки, мандарины, пакет с конфетами. Как это трогательно по-женски!

— Апельсинки! — радостно воскликнул мосластый сиделец, что лезвием вырезал из бумаги гирлянду.

Бросив свое занятие, он тут же одну сожрал — вытесняя сигаретный дым, поплыл аромат цитрусовых, напомнил о далеком детском празднике.