ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Переродившись в другом теле и другом СССР, где власть принадлежит одарённым, я не свернул с пути. Мы с командой рвёмся в Высшую лигу, мне поступило приглашение в национальную сборную, до вершины — две ступени. И я отдаю себе отчёт: лёгкой прогулки не выйдет. Взойти на них — полдела, удержаться наверху — вот что будет по-настоящему тяжело. Нерушимый-8 Денис Ратманов Переродившись в другом теле и другом СССР, где власть принадлежит одарённым, я не свернул с пути. Мы с командой рвёмся в Высшую лигу, мне поступило приглашение в национальную сборную, до вершины — две ступени. И я отдаю себе отчёт: лёгкой прогулки не выйдет. Взойти на них — полдела, удержаться наверху — вот что будет по-настоящему тяжело. ==================== Глава 1 Шмели Глава 1 Шмели Не так я себе представлял поездку в Ялту! Думал, что вернусь отдохнувшим и хоть немного загоревшим, а чувствовал себя выпотрошенной тушкой. Все, что мне хотелось — спать, даже чувства поугасли и краски, казалось, обесцветились. Еще и напоследок Погосян словно издевался и не приходил в гостиницу за своими вещами. После двенадцати, когда настало время освобождать номера, мы сложили все, что он оставил, в чемодан, и забрали с собой в холл, где расселись на диванах. Димидко, нервно поглядывая на часы, мерил шагами коридор и то и дело отвешивал реплики, какой Погосян нехороший. Причем градус кровожадности этих реплик возрастал. В двенадцать он грозился только лишить его премии, в час — посадить на скамейку, а в два — уже готов был пустит

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Если выйти на улицу и замереть, можно услышать, как падают снежинки. Или не падают?

Я подошел к окну. Снег прекратился, а внизу все, что ниже человеческого роста, укрыло снегом. Урны напоминали грибы с белыми шляпками, а с крыши соседнего здания свешивались огромные сосульки. Красота! Я даже заскучал по снегу. Пока мы были на сборах в Крыму, он так и не выпал, лишь вдалеке белела спина Чатыр-Дага. Зато нас неоднократно радовало по-весеннему теплое солнце.

И именно потому, что сегодня выходной, играли мы не вечером, а в три часа дня. Как раз съедим чего-нибудь легкого — и в бой.

Пока не подъехали к манежу, все было спокойно. Видимо, местные болелы просто не знали, в какой гостинице нас поселили, иначе устроили бы осаду крепости. С каким же остервенением они накинулись на автобус! Полетели снежки, донеслись крики, болелы развернули плакаты «Титаник» — на дно'. Неужели ничего оригинальнее не придумали?

Как же это Лиловск напомнило! Вот только менты тут оказались поживее, ринулись на болел, пару человек скрутили и потащили к автозакам, втоптали транспарант в снег, перемешанный с песком. Остальные болелы отбежали и принялись расстреливать автобус издали.

На это менты не отреагировали — опасности для здоровья-то нет. Зато, когда автобус остановился, из манежа вышли ОМОНовцы со щитами и организовали нам коридор.

О, как же шумно было на улице! Ревели мужики, верещали женщины, и слов было не разобрать. Изредка только долетали отдельные проклятья. Ну как же, я их вратаря обидел! А что он сам нарвался, никому в расчет брать не хотелось.

Манеж имитировал стадион, были и трибуны, но вмещали они немного, пару тысяч максимум. Представляю, какой бой был за билеты. Это дает надежду, что соберутся в основном блатные и особо бесчинствовать не будут. Все-таки неприятно играть, когда тебя ненавидит столько народу.

Впрочем, переживать нам не о чем, мы вроде как сыгрались.

Расстановка была привычной: только Жека вместо Левашова. Молодые защитники, Колесо на скамейке. В нападении Рябов и Сэм, а дальше, как пойдет.

Сборы дали ощущение друг друга. Появились собственные наработки. Теперь Самат мог, к примеру, отдать пас пяткой, а Рябов ударить по воротам. А могли и наоборот. И полузащита стала покрепче. Ну а защитники мои — стена! Главное лоси-то какие! Колесо хоть и хорош, но был мелковат.

В общем, вышли мы на поле спокойно и уверенно.

И чуть не пригнулись под свист и скандирование: «Титаник — дно», «Колхоз», «Блатняк», «Кривоногие». Вроде трибун-то мало, но в зале голоса звучали ну очень уж громко.

На объявлении составов мне свистели так, что думал, барабанные перепонки лопнут. Я прижал руку к сердцу, а потом, чуть поклонившись, театральным жестом обвел зал рукой, типа да, я вас тоже люблю.