ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Переродившись в другом теле и другом СССР, где власть принадлежит одарённым, я не свернул с пути. Мы с командой рвёмся в Высшую лигу, мне поступило приглашение в национальную сборную, до вершины — две ступени. И я отдаю себе отчёт: лёгкой прогулки не выйдет. Взойти на них — полдела, удержаться наверху — вот что будет по-настоящему тяжело. Нерушимый-8 Денис Ратманов Переродившись в другом теле и другом СССР, где власть принадлежит одарённым, я не свернул с пути. Мы с командой рвёмся в Высшую лигу, мне поступило приглашение в национальную сборную, до вершины — две ступени. И я отдаю себе отчёт: лёгкой прогулки не выйдет. Взойти на них — полдела, удержаться наверху — вот что будет по-настоящему тяжело. ==================== Глава 1 Шмели Глава 1 Шмели Не так я себе представлял поездку в Ялту! Думал, что вернусь отдохнувшим и хоть немного загоревшим, а чувствовал себя выпотрошенной тушкой. Все, что мне хотелось — спать, даже чувства поугасли и краски, казалось, обесцветились. Еще и напоследок Погосян словно издевался и не приходил в гостиницу за своими вещами. После двенадцати, когда настало время освобождать номера, мы сложили все, что он оставил, в чемодан, и забрали с собой в холл, где расселись на диванах. Димидко, нервно поглядывая на часы, мерил шагами коридор и то и дело отвешивал реплики, какой Погосян нехороший. Причем градус кровожадности этих реплик возрастал. В двенадцать он грозился только лишить его премии, в час — посадить на скамейку, а в два — уже готов был пустит

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

О-о-о, какое беснование началось! Зря я рассчитывал на вялую публику, киевское «Динамо» — герои республики, у них по всему СССР болельщиков хватает. Пожалуй, только у «Спартака» больше.

Прозвучал свисток.

Начали на равных. Пободались в центре поля. Пошла под радостный ор волна на мои ворота, потом — в обратную сторону, но — под оглушительный свист. Удар издали мне, удар издали Вовану. Пинчук — он на самом деле нормальный вратарь. Просто человек хреновый.

А потом, минут через пятнадцать, начались странности в судействе. То не заметят удара по ногам, когда наш валяется, а их спокойно уходит с мячом. То опять не заметят опасного подката сзади — и даже без устного предупреждения! То чистая рука не вызвала свистка. Правда, рука эта была в центре поля — так что пусть себе, но все же неприятно. Потому что нашим свистели четко. Не придумывал ничего судья, а радостно отмечал каждое наше нарушение.

И это, и вызывающее поведение болел злили. Злость — хорошо, он идет в топку, и внутренний огонь разгорается с удвоенной силой.

И ведь не скажешь, что подсуживает! Сфолил? Отвечай. Свалил нападающего? Штрафной. Зацепил убегающего? На тебе желтую карточку.

Не возразить! Но как же бесит! Главное, чтобы никто из наших не психанул, а Круминьш может, учитывая его биографию.

Только вот динамовцам, если посчитать, свистели в два раза реже. Выборочно, так сказать.

Кстати, киевляне — мастера стандартов. Вот и опять. Штрафной чуть ли не из центрального круга, а опасно! Мяч пошел по дуге и оказался не у их нападающего, которого держали сразу Круминьш и Думченко, а у выскочившего на простор Цыганкова. Витя сходу зарядил в верхний угол. Но я момент удара видел, сместился вовремя, достал.

О, какой поднялся вой и свист!

Трибуны сыпали проклятьями, стоило нам коснуться мяча. Ну чего им не хватает? Игра же — болей за игру!

Но игры не было. Были мелкие фолы, какие-то провокации, подначки. Чуть что — грудь в грудь, глаза в глаза.

Время первого тайма потихоньку истекало, а явных голевых моментов не случалось ни у одной команды. И тут кто-то из киевлян докричался. Судья не выдержал, на ровном месте махнул желтой карточкой.

Трибуны как взорвались! Как они поливали судью! «На мыло», старенькое и приевшееся, даже не использовали. Находились другие слова — обиднее и злее.

Но игру судья, пунцовый и злой, не остановил. Не прошло и минуты в таком оре, и вдруг — красная! Прямая красная, да не динамовцам, а Самату! Ну ни за что же! Сэм отреагировал на верховой мяч, скакнул козликом, руки врозь. Из-за его спины выскочил киевлянин и лбом ударился о его руку. И упал, как подкошенный. Лицо закрыл, лежит, не двигается. Убили басурмане окаянные!

Но блин, невозможно же все время руки вдоль тела держать!

Сэм не сразу понял, что это ему карточка.