ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Мир вокруг не нравится — найди замену. Допустимо и подстроить его под собственные вкусы. Немножко. Или настолько, что станет страшно от собственной дерзости. Магия отсутствует. Эльфов, как ни странно, тоже. Есть лишь военный в отставке и портал. А за той границей… Отшельник Сергей Шкенев Мир вокруг не нравится — найди замену. Допустимо и подстроить его под собственные вкусы. Немножко. Или настолько, что станет страшно от собственной дерзости. Магия отсутствует. Эльфов, как ни странно, тоже. Есть лишь военный в отставке и портал. А за той границей… ==================== Пролог и Глава 1 Пролог и Глава 1 Отшельник. Книга 1 От автора: Это не историческая хроника, поэтому я оставляю за собой право вольно распоряжаться датами, событиями, действующими лицами, как существовавшими, так и выдуманными. География остаётся неизменной, с ней я ничего сотворить не смогу при всём моём желании. И традиционно — все действующие лица и события являются вымыслом автора, и случайные совпадения не несут злого умысла. Оставим их на совести автора. Пролог Белый УАЗ «Патриот» с надписью «Полиция» на синей полосе переваливался по колдобинам когда-то асфальтированной дороги, отчего белобрысый сержант за рулём сначала ругался, а потом прикусил язык на очередной кочке и замолчал. И хуже всего, что через пару километров признаки цивилизации окончательно исчезнут, и до самой деревни пойдёт глинистая грунтовка с непросыхающими даже в жаркое лето лужами. Правда, Михалыч время от времени заваливает самые глубо

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Князь Тверской встал, и слегка пошатываясь вышел из шатра на свежий воздух. И в нос сразу ударил смрад от большого скопления людей, неизбежный спутник любого войска-

— Эй, кто-нибудь, проводите меня!

Хоть и ночь, но Борис отошёл подальше. Невместно князьям сидеть под одним кустом с простыми воями. И с родовитыми тоже невместно. Потому выбирал долго и придирчиво, будто от этого зависела его судьба.

А она и зависела… Стоило только князю развязать тесёмки и спустить штаны, как на голову опустился мешок с чем-то до невозможности едким, а горло перехватило крепкой удавкой. Для верности неизвестные тати добавили по макушке дубинкой, и сознание и без того задыхающегося Бориса погасло.

Андрею Михайловичу пришло в голову подозрение, что ворота в Любимовке ведут не прошлое его мира, а в какую-то параллельную вселенную с похожей историей. И пришло оно из-за того, что Самарину ещё не доводилось видеть пьяных в средневековой Руси, за исключением тех, кого сам напоил. Ну просто не напивались люди до свинского состояния, да и с медовухи скорее в штаны напрудишь, чем серьёзно захмелеешь. Но тверичи умудрились это сделать, что явно указывало на их иномирное происхождение.

Шутка, конечно, но как и во всякой шутке в ней есть доля правды — лагерь тверского войска представлял собой натуральное лежбище тюленей, только пахло не морем и рыбой, а дерьмом пополам с рвотой. Соответственно, ни часовых, ни караульных, ни вообще хоть какой-нибудь охраны. Лишь у княжеского шатра маячил кто-то вооружённый, но тоже с трудом стоящий на ногах. По этой причине не составило большого труда выкрасть князя Бориса Александровича, накинув ему на голову мешок с табачными крошками. Целую пачку сигарет пожертвовал! Но всё же зря по башке так сильно…

— Вторуша, ты его не того, не прибил совсем?

Любимовский ополченец, фигурой и габаритами напоминающий вставшего на задние лапы медведя, смущённо признался:

— Я, княже, дубиной бить не приучен. А если бы кулаком, тогда бы точно насмерть.

Другой ополченец, ещё крупнее размерами, приходящийся первому старший братом, успокоил:

— Да вроде дышит.

— А толку от этого?

— Добить? — оживился Вторуша.

— Не в том смысле! — одёрнул его Самарин. — Мне с ним поговорить нужно.

— Да запросто! На муравейник положим, он и очнётся.

— А если нет?

— Мурашей покормим, всё доброе дело сделаем.

Борис Александрович пришёл в сознание чуть раньше, чем прозвучало предложение о муравейнике, и услышав его, поспешил открыть глаза. Лежал он связанный по рукам и ногам, немилосердно болела голова, чуть ли не раскалываясь на части при любом неосторожном движении, а во рту едва ворочался пересохший и распухший язык. Тем не менее, князь попробовал заговорить:

— Где я?

— Здесь, — ухмыльнулся Первуша. — В лесу.