ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

История Антона Ковалева, мага, способного повелевать Жизнью, Смертью и Разумом — и единственного такого на всей Земле, — получает продолжение. На его пути встают зарубежные разведки и влиятельный клан мафии из Средней Азии. А внутри собственных правоохранительных структур по-прежнему плетутся закулисные игры. Копировать и выкладывать эти материалы я, будучи правообладателем, запрещаю. Данное правило установлено Федеральным законом от 24 ноября 2014 г. N 364-ФЗ. Охота на чародея Сергей Рюмин История Антона Ковалева, мага, способного повелевать Жизнью, Смертью и Разумом — и единственного такого на всей Земле, — получает продолжение. На его пути встают зарубежные разведки и влиятельный клан мафии из Средней Азии. А внутри собственных правоохранительных структур по-прежнему плетутся закулисные игры. Копировать и выкладывать эти материалы я, будучи правообладателем, запрещаю. Данное правило установлено Федеральным законом от 24 ноября 2014 г. N 364-ФЗ. ==================== Пролог Пролог Копирование и размещение материала без моего согласия, как правообладателя, запрещено Согласно закону об авторском праве, согласно Федеральному закону от 24 ноября 2014 г. N 364-ФЗ наименование статьи 15.2 настоящего Федерального закона. Все события, лица, организации — исключительно плод воображения автора. Любые совпадения случайны. Наследник чародея. Книга 8. Охота на чародея. Пролог. — Ну, и где он? — обманчиво ласковым голосом поинтересовался Киструсс. Он сидел за своим столом в своём рабочем

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Он мотнул, отворачиваясь, головой:

— Не хочу. Ничего не лезет!

— Через «не хочу»! — так же шепотом приказал я. — Тебе калории нужны. Понял? Я тебя лечить собираюсь!

— А можно, если он не хочет, я съем? — подал голос его сосед.

— Нельзя! — отрезал я, поглядев в сторону этого соседа. М-да, этот больной тоже ожирением не страдал. Да что у них тут, отделение лечебного голодания что ли?

— Тебе вообще не стыдно? — спросил я у него. — У парализованного больного еду отбирать, а? Не стыдно, солдат?

— Ну, он же не хочет, — ответил тот. Я покачал головой. Дожили бойцы Советской Армии, если уж в госпитале так…

— Сейчас обед будет, — сообщил Фога. — В два часа.

— Ты ешь, давай! — я сунул ему под нос еще одну котлету и, нагнувшись к нему прошептал. — Как я тебя лечить буду? Ты ж сдохнешь нафиг! Организм сам себя тогда сожрёт.

Фога слабо улыбнулся:

— Антон! Не врёшь? Вылечишь?

— Куда я денусь? Ешь, блин!

Фога взял из моих рук котлету, медленно прожёвывая её, с некоторым трудом проглотил. Я сунул ему вторую, потом сообразил:

— Давай-ка я тебе под спину еще одну подушку подложу, чтоб повыше было.

Оказалось, что в кровати существовал подъемный механизм, позволявший поднимать подголовник повыше. Я поднял, закрепил. Потом вытащил из сумки все продукты, выложил в тумбочку.

— Короче, котлеты ешь прямо сейчас! — приказал я. — И сок выпей!

Пока он жевал, я «живой» силой убрал всю красноту из его организма, кроме позвоночника. По мере исцеления «побочки» (красноты в желудке, печени, поджелудочной и суставах) лицо Фоги стало розоветь, «совиные глаза» бледнеть, исчезать. У больного прямо на глазах разыгрался аппетит. Котлеты кончились, Фога потянулся за эклерами.

Я повернулся и поймал голодные взгляды его соседей по палате. У них чуть ли не слюни текли! Даже эти двое, что спали, проснулись и теперь таращились на уплетающего пирожные Фогу. И отвратный запах нечистот, от которого поначалу меня чуть не вывернуло, никого при этом не беспокоил.

Я встал, взял оставшиеся пирожные, раздал солдатам. Они даже не успели поблагодарить, как их смолотили.

— Вас здесь не кормят, что ли? — удивился я.

— Кормят, — буркнул Фога. Ого! А голосок-то повеселел.

— Только порции такие, что комару на один зуб!

Я подошел к окну, раскрыл большую форточку-фрамугу. В палату хлынул холодный воздух. Холодный, зато свежий.

— Закройте! — взмолился тут же один их больных. — Холодно!

— Зато хоть чуть-чуть вони в палате поменьше будет! — заявил я. Один больной поспешно закутался в одеяло, второй поковылял в коридор. Третий равнодушно отвернулся к стене.

— Это Стас, — пояснил вполголоса Фога. — Полгода здесь лежит. По весне на полигоне пьяный прапорщик сел в танк и проехался по палатке. Десять человек в кашу, Стас одиннадцатым был. Отделался поврежденным позвоночником.