С месяц назад ходить начал.
Я кивнул.
Дверь распахнулась. В палату влетела невысокая круглая пожилая бабенка в белом халате и косынке.
— Кто разрешал окно открывать? — гневно возопила она, рванувшись к форточке. — Застудить всех хочешь?
Она повернулась ко мне. Боевая старушка! При ближайшем рассмотрении я определил, что ей за 60, не меньше. У меня мгновенно родилась идея.
— Простите, а вы кто? — я взял её под локоток.
— Санитарка я! — буркнула она, освобождая локоть из захвата. — Любовь Павловна. Можешь тётей Любой меня называть. Что хотел, милок?
— Дело есть, тёть Люб, — я повел её в коридор. В дверях мы столкнулись с больным, который убежал из палаты, опасаясь простуды. Я не удержался и кивнул в его сторону:
— Нажаловался?
— Не нажаловался, а попросил повлиять! — возразила бабка. — Так чего тебе надо?
Я аккуратно показал ей уголок «красненькой».
— Дело есть, тёть Люб, — повторил я. — Надо генеральную уборку сегодня в палате сделать: полы помыть, пыль вытереть, окна там, проветрить, чтоб кавном не воняло. А то ведь лежать невозможно.
Я вытащил червонец:
— Это аванс. И братишку моего отмыть, как следует. А то ведь он уже гнить начал, наверное…
Глаза у бабки загорелись. Она протянула руку за купюрой. Я зажал ее в кулаке и продолжил:
— Белье сменить: и постельное, и нательное. Но чтоб всё по совести было. Чтоб в палате свежий воздух благоухал цветочками.
Я протянул червонец бабке:
— Завтра заплачу еще два. Договорились?
Бабка энергично закивала головой в знак согласия, словно боялась, что я передумаю.
— Когда начинать? — деловито спросила она.
— Да как я уйду, так и начинайте, — ответил я. В это время в палату зашел какой-то офицер. Без халата, в отличие от меня.
— Если белье на чистое менять, придется к кастеляну идти, — задумчиво заметила тёть Люба и потёрла большой и указательный пальцы у меня под носом. — Без этого никак. Сроки не вышли, неделю ждать, если не это…
Я без слов вытащил из кармана еще две бумажки — две пятирублёвых купюры, протянул ей:
— Надо, значит, надо. Если там еще какие расходы, ты мне потом скажи. Скупиться не буду. Главное, чтобы всё было по полной программе: и парня в порядок привести, и палату.
Бабка энергично закивала головой в знак согласия.
— Ты когда сегодня уйдешь? — продолжала пытать меня тёть Люба. — Когда начинать?
— Да после обеда, наверное.
— Угу! — бабка кивнула. — После обеда у него капельница.
Она задумалась.
— Ладно! Завтра во сколько придешь?
— Часов в десять обязательно, — ответил я. — Я тут надолго…
Бабка развернулась и засеменила прочь по коридору. Я вернулся в палату. Офицер с погонами майора, «капустой» в красных петлицах, сидел на стуле перед Фогой и совал ему ручку с бланком протокола. А сам, между тем, второй рукой держал возле носа платок.






