ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Судьба не дала мне умереть спокойно — я очнулся в огне Великой Отечественной, в Севастополе под пятой нацистов. При свете дня я — беспомощный инвалид, прячущийся по углам от вражеских облав. Но когда наступает ночь... Ночь делает меня здоровым, злым и опасным. Я убиваю, и с каждой смертью врага моя мощь растёт. Только цена этому — чужая жизнь взамен одной ночи без мучений. А с рассветом всё исчезает бесследно. Оккупанты рыщут в поисках меня, в спину дышит эсэсовец из «Чёрного солнца» — от него за версту несёт гибелью. Но я не отступлю. Хочу свободы, хочу растить детей, хочу победы. Пусть даже для этого мне придётся стать монстром.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Просто две бездны, смотрящие прямиком во Тьму.

Его губы зашевелились, а от рук, поднятых ладонями вверх, начал подниматься туман. Зеленоватый, мерзкий, пахнущий болотной гнилью и трупным смрадом. Он взметнулся вверх и… растворился? Только вот для чего он был нужен? На этот вопрос у меня ответа не было.

— Fass[1]! — тихо произнёс эсэсовец и указал на меня пальцем.

И в этот момент я почувствовал какое-то подозрительное движение за спиной.

Я резко обернулся. Два зомби-патрульных, которых я убил у железки в самом начале миссии, они… Черт побери, они вставали. Не как живые люди, как куклы, на дергающихся нитях. Да это же чистые зомби! Их глаза открылись и засветились тусклым гнилушечным светом. Зомби, как по команде, повернули головы в мою сторону. А затем одновременно набросились на меня. Да так живо, что я и отпрыгнуть не успел.

Один вцепился мне в левое плечо, второй — в правое предплечье. Хватка была мёртвой. В прямом смысле. Они не чувствовали боли, не знали страха. Их пальцы, холодные как лёд, сжали мою плоть с силой гидравлических тисков. Благо, что руки у меня «из тени», а то бы мне точно не поздоровилось.

— Суки! — рыкнул я, пытаясь вырваться из их «любвеобильных» объятий.

Одновременно с этим сверху, с деревянной вышки, ударил по глазам яркий свет. Прожектор. Похоже, что охранники, которых я тоже отправил на тот свет не далее получаса назад, тоже умудрились восстать. Слепящий луч ударил мне по глазам. Окружающий мир на мгновение растворился в этой вспышке.

Но я успел заметить, что и второй мертвяк на вышке встал и устроился за пулемётом. Затвор сухо лязгнул. Я оказался в клещах. Сзади — мертвецы, сверху — пулемёт и свет, спереди — цепь солдат и прошаренные в магии эсэсовцы. Если пулемёт сейчас откроет огонь, меня изрешетят раньше, чем я выйду из-под обстрела.

Нужно было разбираться с ходячими. Быстро. Эффективно. А то останутся от меня одни рожки, да ножки. Я выдернул правую руку из стальной хватки мертвеца, рванув так, что ткань форменного немецкого кителя затрещала. В свободной руке я материализовал клинок. И рубанул по шее первого зомби.

Голова легко отделилась от тела и отлетела в сторону, кувыркаясь по насыпи.

Но тело не упало. Безголовый мертвец продолжал стоять. Его руки всё ещё сжимали меня в железных объятиях.

Мертвяк дёргался, и не думая помирать во второй раз. Отрубленная голова ему не была помехой.

— Вот это да… — вырвалось у меня от избытка чувств.

Отрубить голову — этого мало. Нужно было срочно избавиться от живых трупов. Ещё секунда, и они оба окончательно повиснут на мне мертвым грузом, мешая двигаться. А сверху уже брал меня на мушку мёртвый пулемётчик. Паники не было. Было только желание выжить в этой заварушке и как следует надрать зад этим грёбаным нацикам.